Книга Мария I. Королева печали, страница 236 – Элисон Уэйр

— Я согласна с моим лорд-канцлером, – сказала Мария. – Впрочем, я посоветуюсь с верховными судьями.

Однако судьи также объяснили Марии, что для обвинительного приговора у них недостаточно доказательств.

Созвав заседание Совета, Гардинер стал настаивать на том, чтобы Елизавету по крайней мере лишили права на престол.

— Нет! – при поддержке кое-кого из лордов заявил Паджет. – Давайте выдадим ее за границу за дружественного нам принца-католика. И нужно освободить Куртене. Его друзья оказывают на нас давление, требуя освободить его и принести извинения, ибо он не совершил никакой очевидной измены.

* * *

— Я вижу, ваше величество не предпринимает никаких действий ни против леди Елизаветы, ни против милорда Девона. – Ренар буквально излучал неодобрение. – И что вы собираетесь с ними делать?

— Мессир, я еще не решила. – Мария нервно переминалась с ноги на ногу в лучах изменчивого апрельского солнца, легкий ветерок игриво шевелил выбившуюся из-под чепца прядь волос.

Она не могла освободить сестру, поскольку до сих пор пребывала в твердом убеждении, что та имела какие-то связи с мятежниками. Восторженные крики толпы, когда Уайетт, стоя на эшафоте, реабилитировал Елизавету, явно свидетельствовали о ее популярности у народа. И популярность эта могла быть опасна.

Мария с Ренаром молча шли по берегу реки в сторону фруктового сада; придворные расступались и кланялись королеве. Но Мария шла перед, никого не замечая.

— Ваше величество, мне кажется, вы чем-то озабочены, – сказал Ренар.

— Да, я опечалена тем, что парламент препятствует моим попыткам вернуть старые законы, направленные против ереси. Лордов беспокоит вопрос о церковных землях. Они боятся, что возрождение католицизма поставит под угрозу права собственности тех, кому была пожалована церковная собственность после того, как мой отец распустил монастыри. И Паджет, кажется, задался целью подорвать мой план. Он знает, что я ратую за воссоединение с Римом, однако умышленно настраивает парламент против моих планов.

— Тогда вашему величеству следует его арестовать!

— За что? За то, что высказывает свою точку зрения во время дебатов? Нет, это невозможно. Однако я дала ему понять, что не хочу видеть его при дворе, и он уехал домой. – Мария замолчала, устремив взор на Ламбетский дворец на том берегу реки. – Меня должен утешать тот факт, что тысяча зрителей освистали Кранмера, Латимера и Ридли, когда их доставили из тюрьмы, чтобы принять участие в дебатах с группой католических теологов, которым я наказала обратить в истинную веру этих отступников. Богословы трудились три дня, но ничего не добились, а потому объявили этих троих еретиками, отлучив от церкви. Благодаря парламенту у нас нет закона, согласно которому еретики могут быть приговорены к смерти, и их отправили обратно в тюрьму.

— Ваше величество, со временем ваше мнение наверняка восторжествует.

— Да, но сейчас мне постоянно твердят, что я должна действовать осторожно.

* * *

Между тем советники разделились на два оппозиционных лагеря по поводу того, как быть с Елизаветой. Если один что-то предлагал, то другой это решительно отвергал. Лорды не находили никаких правовых оснований держать Елизавету в Тауэре, однако Мария, наотрез отказавшаяся принимать сестру при королевском дворе, поскольку это недостойно, небезопасно и неразумно, продолжала настаивать на своем: