Онлайн книга «Сказка о царевиче-птице и однорукой царевне»
|
— Простите… Садитесь, пожалуйста… Они сидят в метре друг от друга, она – не отнимая платка от носа перед плывущими волнами удушающего дыма, он – опустив локоть на стол, с лицом, теперь полностью скрытым от света. Как и давеча перед коляской, источник света оказывается у него за спиной и ореолом освещает пушистые волоса его, золотисто подсвечивая их тёплым сиянием. Он худ и длинён, его колени в потёртых брюках из тонкой шерсти ближе всего к Ляле Гавриловне. Сегодня он кажется ей совершенным незнакомцем, она удивлена даже, что знает его имя, что столько раз видела его прежде, что это он был на развороте её Бликов и теней. Его глаза в тени и в красных бликах сигары кажутся ей большими и тёмными, его мысли за ними неведомы ей, за ними волнуется океан, прибой которого она слышала только издалека, но теплы ли, холодны ли, солоны ли его волны? Она не знает, она ничего о нём не знает, а он молчит, втягивая в себя едко смердящий дым и выпуская через рот. Это сидение начинает мучить Лялю Гавриловну, кончики пальцев и глаза её всё сильнее покалывает. — Не возвращайтесь больше в школу, дражайший Илья Ефимыч, – неожиданно для себя самой говорит она шёпотом, – даже если они попросят вас, пожалуйста, не возвращайтесь! Не дайте им очернить ваше имя, не дайте злым людям ампешировать вам в ваших делах. Это пустая политика, и она очернит чистоту вашего искусства. Умоляю вас, Илья Еф… Он вскидывает голову, и Ляла Гавриловна думает, что он ответит ей, но Развалов, по-видимому, не слыхал её слов. Он тушит недокуренную сигару, и профиль его строгого лица замкнут и далёк от неё в золотистом ореоле выбившихся волос. — Благодарю вас, сударыня, – тихо говорит он, глядя мимо её глаз и вставая. Она тоже встаёт с упавшим сердцем: это прощание. Он мягко, мимолётно пожимает ей ручку. — Благодарю вас… Её лодочку неудержимо относит ветром в сторону, и с каждым мигом она всё дальше и дальше от него. У неё кружится голова, она и вправду как будто плывёт по полу прочь из комнаты, по коридору и в прихожую, тускло освещённую лампой с красным абажуром. Лицо Madame Conciergeмелькает мимо, как мираж на горизонте. Ляля оглядывается на Развалова, как тонущий в волнах в последний раз смотрит на небо, прежде чем навеки погрузиться в пучину вод. Небо склоняется к её руке и в последний раз касается её тёплыми губами: — До свиданья, сударыня Ляля, благодарю вас, и простите меня. Свистнув, он машет извозчику, платит и отдаёт указанье. Поток несёт, несёт Лялю Гавриловну через дверь и на улицу. Его строгого лица в сияющем ореоле уже не видно, вокруг сгущается темнота. Она делает вид, что идёт к экипажу, но на самом деле, сделав пару шагов, прислоняется спиной к стене его дома, закрывает глаза и стоит. Океан шумит в её голове, в её руках, в её ступнях, в исступлённом сердце. Его лицо, его тихое лицо в ореоле… Позже она слышит цоканье копыт, открывает глаза и идёт к извозчику. Называет адрес и едет, снова качаясь на тёмных волнах. Это колыханье продолжается и дома, в постели. В темноте бескрайнего ночного океана золотистый круг света вокруг его лица кажется ей маяком, и она плывёт, плывёт к нему всю ночь, но её постоянно относит течением, и, безмерно усталая, она наконец засыпает, освещённая тёплым золотистым светом… |