Книга Лоренца дочь Великолепного, страница 100 – Ева Арк

— Как бы там ни было, – заключила затем молодая Альбицци, – но моя помолвка, кажется, откладывается. Порадую завтра Томмазо.

На следующий день донна Бьянка отправилась в монастырь Святой Лючии, а мессир Роберто сообщил дочери:

— Я иду в мастерскую Боттичелли, чтобы забрать твой портрет, Джованна.

— Возьми меня и Лоренцу с собой, отец, – взмолилась та.

— А что скажет твоя мать? Ведь в боттеге у Сандро всегда полно молодых людей. Твоя же воспитательница вчера подвернула ногу и вряд ли сможет сопровождать тебя.

— В таком случае, с нами пойдёт сестра Августина!

В конце концов, Джованне всё-таки удалось уговорить отца. По дороге речь зашла о художнике, в мастерскую которого они направлялись.

— Какое странное у него прозвище, – высказалась Лоренца. – Разве он толст, как бочка?

— Вовсе нет, – улыбнулся мессир Роберто. – Сандро довольно стройный малый. Это всё из-за его брата Джованни, биржевого маклера. Вот он действительно толстяк и, к тому же, не дурак выпить. А так как Джованни воспитывал Сандро с малых лет, вот его кличка и приклеилась к младшему брату.

— Маэстро Алессандро – приятный человек, хотя немного странный, – заметила, в свою очередь, подруга Лоренцы. – Правда, я его плохо знаю, потому что видела всего лишь несколько раз, когда он приходил писать мой портрет. Может быть, ты расскажешь нам о нём, отец?

— Сандро – завзятый шутник, – начал Альбицци. – Я слышал историю о том, как в юности он нарисовал муху на лице у святого на картине его учителя фра Филиппо. И тот, приняв её за настоящую, напрасно пытался согнать.

Девушки засмеялись.

— Была ещё проделка, которую он учинил над своим соседом, ткачом, мешавшим ему шумом своих станков. Сандро тогда взгромоздил на свою более высокую стену камень чуть ли не с воз размером, который при малейшем сотрясении грозил проломить крышу соседа. Когда же бедняга запросил мировую, Боттичелли ответил его собственными словами: «У себя дома я делаю всё, что мне нравится». Правда, потом он всё же убрал камень.

Лоренце не очень понравилась шутка живописца над бедным ремесленником. И Альбицци, вероятно, тоже, потому что он прибавил:

— Несмотря на все его странности, картины у Сандро замечательные.

Хотя, по утверждению отца Джованны, в боттеге Боттичелли обычно толпилось много народа, в том числе, его заказчики, друзья и ученики, на этот раз они застали художника одного.

— Все пошли слушать проповедь фра Джироламо, а я остался, так как знал, что ты придёшь, мессир Роберто, – сказал тот.

После чего добавил, как видно, специально для девушек:

— Добро пожаловать в мою Академию праздных!

На Лоренцу большое впечатление сразу произвели глаза Боттичелли – светло-янтарные с утомлённо приспущенными веками. Их взгляд был одновременно проницательным и каким-то ускользающим. Эта двойственность ощущалась во всём его облике: так, если верхняя губа живописца была капризно изогнута, то нижняя была прямая и твёрдая. Одет маэстро был по последней моде, в то время как его мастерскую загромождали в полнейшем беспорядке только начатые, а также уже готовые полотна. Причём на большинстве из них в образах мадонн и античных богинь угадывалась одна и та же молодая женщина со светло-рыжими волосами, полудетским лицом и загадочным взглядом прозрачных глаз. По-видимому, это была муза Боттичелли Симонетта Веспуччи.