Книга Непредсказуемый граф, страница 104 – Аннабел Брайант

— Я считаю, женщины должны пользоваться теми же правами и свободами, что и мужчины. Если не всеми, то почти всеми.

— Я знаю весьма достойных леди, которые занимаются благотворительностью, стараются улучшить условия содержания детей в приютах. – Миллс задумался, пытаясь вспомнить еще какой-нибудь пример общественного служения, и, ничего не вспомнив, заключил: – Но семья всегда должна быть для леди на первом месте. Вы ведь хотите иметь детей, не правда ли?

— Хочу, – согласилась Кэролайн и прикусила губу. И, словно угадав ее желание, небо затянули облака, предоставив ей благовидный предлог, чтобы попросить отвезти ее домой. – Кажется, погода меняется. Не хотелось бы попасть под дождь в открытом экипаже, – сказала она.

— Да, конечно. Мы сейчас же уедем.

* * *

Линдси стоял у закопченной стены того самого дома, куда несколько недель назад привел его Миллс. Нависающий карниз скрывал его от глаз прохожих, коих, признаться, здесь было мало. Отсюда Линдси мог незаметно наблюдать за теми, кто приходил к тому «эксперту» или, если угодно, укрывателю краденого, которого Миллс представил как «своего человека» и знатока, способного отличить подлинник от подделки не хуже признанных мэтров. Линдси дежурил здесь не первый день, посчитав, что если Пауэл действительно завладел «Децимой» и если он действительно остро нуждается в деньгах, то непременно явится сюда либо затем, чтобы сбыть картину с рук, либо чтобы узнать ее реальную стоимость. Оставался вопрос: как смог Пауэл получить приглашение туда, где случайных людей не было. Впрочем, Линдси едва знал Пауэла и не имел ни малейшего представления о его связях и знакомствах, и, по правде говоря, его это вполне устраивало.

В любом случае Линдси оставалось только ждать. Если повезет, встреча с Пауэлом и, соответственно, возвращение «Децимы» произойдет сегодня, если нет, проведенное здесь время не будет потрачено впустую уже потому, что сведения о контактах укрывателя краденого, полученные в результате наблюдения, могут оказаться полезными.

Все чаще Линдси возвращался мыслями к Кэролайн. Захочет ли она его выслушать, когда придет время объясниться с ней? И, если даже захочет выслушать объяснения, поймет ли? Этого ему не дано знать. Но он точно знал, что ее прощение ему важнее, чем любая из чертовых картин, важнее, чем все три картины, вместе взятые. Линдси осознал это, признавшись себе в том, что его влечение к ней куда сильнее, чем он думал. Кэролайн раскрыла ему глаза на тот факт, что у него, оказывается, есть сердце. И лишила его покоя. Линдси привык считать, что ему нет дела до того, что чувствуют и чем живут окружающие. Однако в случае с Кэролайн все обстояло по-другому. Стоило ему подумать о том, что она выйдет за кого-нибудь замуж, как на него накатывала такая ярость, что он начал опасаться за свой рассудок.

Вначале Линдси не принял ее всерьез. Она казалась забавной и отвлекала от тревожных мыслей о том, как ему не остаться без средств. Потом, привыкнув думать о Кэролайн чаще, он стал досадовать из-за того, что она мешала ему сосредоточиться на поиске картин. Теперь он понимал, что досадовал зря, поскольку встреча с ней была не случайной. Тогда, в кабинете Альбертсона, в нише за книжным шкафом его ждала судьба.