Книга Ночной скандал, страница 2 – Аннабел Брайант

— Тебе следует ехать в карете. Я постучу по крыше, если ты мне понадобишься.

Камердинер тоже взглянул вверх и покачал головой.

— Далеко ли нам еще?

Уиттингем сразу же раскусил эту хитрую уловку Коггза — так слуга ловко обошел неудобный вопрос ранения, которое жестоко ограничивало возможности графа. Решительно этот парень заслуживал лучшего работодателя.

— По крайней мере, еще час, если дорогу не заметет. Лейтон-Хаус стоит на землях вблизи западной границы Оксфордшира.

— Сразу видно гостеприимного хозяина! Пригласил вас по первому требованию.

— Согласен. — Уиттингем мотнул головой, убирая ото лба отросшую прядь волос. Он давно пренебрегал необходимостью стричься, как и прочими рутинными делами, проводя время за чтением книг. — Мои занятия имеют первостепенную важность.

— Мне это отлично известно.

— Ты, кажется, чем-то недоволен? — Уиттингем замедлил ход лошадей до бодрой рыси. Дорога пошла под уклон, вся покрытая каменистыми кочками да неровными ямами достаточного размера, чтобы туда провалилось лошадиное копыто — в таком случае он останется и вовсе без ноги. Все повторяется, отметил про себя граф и, как только дорога выровнялась, одним ударом поводьев снова пустил лошадей во весь опор, буквально рискуя сломать шею.

— Ничего подобного, — буркнул Коггз, тем не менее, запахивая плотнее ворот сюртука в тщетной попытке защититься от ветра. — Меня отнюдь не удивляет, отчего это вам неймется. В своих ученых занятиях вы никогда не отличались терпением. Стоит вам сформулировать гипотезу, и вы тотчас же бросаетесь на поиски доказательств. С чего бы теперь было иначе?

— Рад, что восемь лет службы не прошли для тебя даром, — ответил Уиттингем. — Право, ты неплохо меня изучил, однако пора бы тебе уже определиться. Не ты ли без конца твердишь, что я должен жить полной жизнью, идти навстречу новым приключениям и покончить с затворничеством, на которое меня обрекают ученые занятия? Но теперь, когда я следую твоему совету, ты, кажется, снова недоволен.

Но потом разговор почти иссяк. Уиттингем отдавал себе отчет в том, он может сойти за одержимого со своим образом жизни ученого-затворника и изрядно раздражать свою прислугу. Осознав факт своего увечья, он прошел академический курс. Ранение в колено подтачивало его здоровье, отнимая надежду, что он, подобно прочим джентльменам, когда-нибудь сможет наслаждаться галантными роскошествами. Верховую езду он еще мог терпеть, но не получал удовольствия, как прежде. О танцах речь вообще не шла. Как правило, боль говорила с ним тихим шепотом, напоминая, таким образом, об ошибке прошлого.

Но в иные дни — вот как сегодня — мышцы левой ноги крутило и сводило судорогой. Жестокое напоминание о его немощи, отчего, бывало, возникало немедленное желание вернуться домой, усесться в мягкое кресло возле камина и покорно умирать от скуки.

Но отступать Уиттингем не желал. Следовательно, приходилось мужественно сносить жестокие нападки боли. Никаких компромиссов в обстоятельствах, которые он не в силах изменить.

Не успел граф повторить себе эту безмолвную клятву, как порыв западного ветра дохнул на него ледяным холодом, словно сам господь бог решил посмеяться над его глупым упорством.

Да уж. Уже завтра он дорого заплатит за сегодняшнее путешествие.