Книга Ртуть и золото, страница 19 – Елена Ермолович

— О, гран профессоре! – гость подлетел к профессору и навис над ним – со всей высоты своего роста, он был длинный и тонкий, как молодая лоза.

— Всегда рад видеть вас, барон, – отозвался доктор Бидлоу. – Что привело сегодня в нашу скромную обитель – покровителя наук и благосклонного мецената?

Благосклонный меценат словно ждал этого вопроса, он склонился над профессорским ухом и зашептал так страстно и громко, что даже Яков разобрал слова: «wachs» – воск, и «bälle» – шары. От этих шаров профессор отшатнулся и отвечал вполголоса, с трудом сдерживая – то ли гнев, то ли смех:

— Вы же образованный человек, барон, и жертвовали нашей библиотеке собственные медицинские книги – неужели совсем не читая?

— Я прочел все книги, которыми имел честь владеть, – красиво зарделся барон и величественно откинул со лба зеркально-русую прядь. Бидлоу положил руку ему на плечо, заглянул в его круглые небесные глаза и проговорил задушевно:

— Ваши смелые желания вас погубят. Могут и убить. Как раз сейчас пожаловал на перевязку кулачный боец, имевший неосторожность вживить под кожу – всего лишь под кожу правой руки, барон, она у него ударная – все эти опасные излишества, и шарики, и воск. Я велю привести его к вам. Увидите наглядно, что бы вас ожидало. Михаил!

В дверь просунулась голова санитара.

— Михаил, пригласи к нам Рамильку.

Санитар убежал – в коридоре послышался его топот.

Барон тряхнул локонами и промолвил с отчаянием:

— Курсируют слухи… – он замялся. – О том, что конкурент мой – я не желаю его называть, но вы, профессор, конечно же, поняли, о ком я, – уже подверг себя подобной процедуре, и успешно. Мне рассказывали, что в восточнопрусской тюрьме, где он отбывал свое заключение, такие операции в порядке вещей, и узники покидают узилище весьма… хм, обогащенными.

— А через пару недель их настигают антонов огонь и гангрена, – продолжил мрачно Бидлоу. – А слухи ваш конкурент сам и распускает. Имел честь его осматривать – все у него как у всех.

Барон от этих слов расцвел, на лице его так и читалось: «Неужто правда сие?»

— Рамилька! – провозгласили за дверью, и санитар втолкнул в кабинет смущенного детину, стриженного ежиком. Правый детинин кулак был неплотно забинтован.

— Рамиль, попрошу вашу ручку, – профессор размотал повязку, и даже до Якова в его смотровой шибанул гнилой дух. – Вот, барон, на что вы желали себя обречь. И у Рамильки – всего лишь рука, а вы покушались на сокровенное…

Барон прекратил цвести, позеленел и пошатнулся. Вероятно, его обширные познания в науках были лишь теоретическими.

— Михаил, нашатырь! – недолго думая, приказал профессор и подтолкнул Рамильку к выходу. – Спасибо, друг мой, ты свободен. Внизу тебя перевяжут.

Подоспел Михаил со зловонной тряпкой, барон вдохнул нашатыря и вновь порозовел – он был человек молодой и здоровый.

— Я, пожалуй, поеду, профессор, – сказал он задушенным голосом. – Благодарю за консультацию. Вы мой ангел-хранитель, уже в который раз ловите меня – на краю пропасти.

— Всегда рад служить, – поклонился Бидлоу.

— Я имел смелость заказать в Женеве книги для медицинской библиотеки, не откажите принять, – барон мило улыбнулся, показав сахарные зубы.

— Премного благодарю – и за себя, и за студентов, – профессор проводил гостя до порога.