Книга Саломея, страница 172 – Елена Ермолович

— Иди сюда, Кассандра, — ласково позвал герцог.

Цокнули каблучки, всхлипнула Медуза, Чечилия Пьюго вступила в хладные струи своей арии, в бесконечную боль:

— Не бойся, фреттхен, фреттхен, — нежно повторял герцог.

Он переливался серебром, змий-искуситель, а Рене Лёвенвольд в своем придворном оперении был — пылающее золото. Серебряный дракон обвивал, обнимал жар-птицу. Рене Лёвенвольд стоял на коленях перед козеткой. Лисавет через щель меж дверью и стеной видела его призрачный белый профиль в двойной золотой раме — парадного парика и придворного жюстокора — и целовал по одному пальцы пропащего своего регента. Уже ускользающего из рук — в грядущие его равелины, ссылки, Сибири, дороги, …ma non con te … но — не тебе…

Тёмная рука в хищном зареве перстней погладила золотые волосы, ласково качнула в ухе гофмаршала длинную алмазную сережку.

— Не бойся, мой Рене.

Как прежде, почти вчера, было — «не бойся, Лизхен». О, миа кор! Стоило ей приходить сюда — чтобы разбиться в брызги об этот риф! Лисавет захотела было войти к ним и помешать, и посмотреть потом на их лица. Но зачем? В общей игре этих двоих она была — только квинни, кукла, марионетка.

Герцог не поднял Рене с колен, но сам склонился к нему и поцеловал так, словно утолял давнюю жажду, как целуют только любимых.

Лисавет повернулась бесшумно и пошла назад. А Чечилия, умница, пела — то, что было у цесаревны на сердце:

Полицмейстер Ливен неспешно раскуривал трубочку на заснеженном балконе притона Хрюкиной. Фонарики мерцают, партия кончена с плюсами — чего же желать ещё?

Цандер Плаксин, в вечном своём линялом чёрном, унылый и без маски, взошёл на балкон, прислонился к перилам рядом с Ливеном, без единого слова взял трубку из его руки и несколько раз затянулся.

— Продулся? — угадал Ливен.

— Продулся в хлам, — подтвердил и Плаксин. — Патрон мой арестован. Час назад, в своих покоях. Ты знал?

— Я знал, — согласился Ливен. — Но вы-то с братом отчего не отыгрались? Два рыцаря из вашей фамилии в Швеции разогнали в своё время целую крестьянскую армию… — Он говорил медленно, размеренно, как педагог на уроке — «одна палочка и девять дырочек остановят целое войско». — Что вам стоило одолеть горстку гвардейцев Манштейна? Да ещё и в компании с герцогской охраной?

— Хозяин отпустил охрану!.. — Цандер сердито выколотил трубочку в снег, сапогом затоптал угольки. — Так и сказал: все — по домам. И куда нам было деваться?

— Я знал, — повторил Ливен совершенно спокойно.

Плаксин уставился на него в недоумении.

— Как так?

— Такова его манера играть, — флегматически пояснил Ливен, — на первом круге и на втором уходит в минус, но по итогу всегда остаётся в плюсах. Не бери в голову, Плацци.

— Отослал нас, как слуг, — убито проговорил Цандер, — как лакеев. Теперь-то все разбежались, боятся ареста. Сибирь для нас для всех — дело решённое, вопрос только времени. Когда-то придут за каждым? Брат сидит здесь, в задних комнатах, пьёт уже третью…