Книга Подлинная история древней Руси, страница 48 – Антон Беляков

«...В год 6488 (980). Владимир вернулся в Новгород с варягами и сказал посадникам Ярополка: «Идите к брату моему и скажите ему: «Владимир идет на тебя, готовься с ним биться». И сел в Новгороде».

Тут необходимо отметить, что даты летописец Нестор немного сместил. В «Памяти и похвале князю русскому Владимиру» созданной монахом Иаковом в конце XI в. мы можем заметить смещение дат у ряда событий — крещение, поход на Корсунь и др. — ровно на два года:

«И сел в Киеве князь Владимир в восьмой год после смерти отца своего Святослава, 11 июня, в год 6486 (978). Крестился князь Владимир в десятый год после убийства брата своего Ярополка».

Для нас это существенно. Потому что позволяет увидеть: войну с братьями Ярополк начал в 975 году, еще в правление Цимисхия, что становится логичным (в январе 976 года Цимисхий умер с симптомами отравления).

Теперь поищем доказательства тому, что Владимир сидел в Пруссии. Собственно доказывать даже ничего не надо, просто прочтем несколько фрагментов из скандинавской саги об Олаве Трюггвасоне. Олав сын норвежского конунга Трюггви, в трехлетнем возрасте вместе с матерью Астрид был захвачен пиратами и продан в рабство. Его случайно обнаружил норвежский варяг, состоявший на службе у князя Владимира Святославича. Как это было, вы сейчас прочтете, а в каком Новгороде мог быть Владимир, угадайте сами. «Сага об Олаве Трюггвасоне» в изложении бенедиктинского монаха Одда Сноррасона (ок. 1190 г.) с сокращениями:

«И когда они, Олав и Астрид, пробыли 2 года у Хакона Старого, тогда собрал он их в путь с честью и передал их в руки тех купцов, которые собирались ехать на восток в Гарды. Он думал отправить их к Сигурду, брату Астрид, который имел большие почести от конунга Гардов. Хакон Старый дал им все, что им требовалось для этой поездки, и расстался с ними не раньше, чем они взошли на корабль с хорошими попутчиками. И затем вышли они в море, и в этой поездке напали на них разбойники и взяли все добро, и убили некоторых людей, и разобрали себе остальных, взяли их затем в неволю и рабство. И здесь разлучился Олав со своей матерью, и ее затем продавали из страны в страну. Олав был тоже продан в рабство, как другие пленники, и три хозяина было у него в этом плену...

...Сигурд, брат Астрид, имел такой большой почет от конунга(Владимира — Авт.), что он получил от него большие владения и большой лен, и поручено ему было вести дела конунга и собирать дань конунга по всем областям; а его повеления должны были иметь силу во всем государстве конунга. Олаву было 9 лет, когда случилось это событие, что Сигурд, брат матери Олава, приехал в это место, где находился Олав, а бонд ушел в поле с работниками. Сигурд въехал тогда в селение с многими воинами и достойными спутниками...

...Олав тогда играл с другими мальчиками; он пользовался такой сильной любовью своего хозяина, что он не был ни пленником, ни рабом, скорее он был как желанный сын, и не позволял он ему ни в чем нуждаться, о чем тот просил. Забавлялся он каждый день, как ему нравилось.

...И Олав приветствовал его хорошо и с большой охотой. И Сигурд принял хорошо и дружелюбно его слова и сказал так: «То вижу я, хороший мальчик, что ты ничуть не похож на местных жителей, внешностью или речью. Теперь скажи мне имя свое и род, и родину». Он отвечает: «Олавом зовусь я, и Норег — моя родина, род мой — королевский». Сигурд сказал тогда: «Каково имя твоего отца или матери?» Он ответил: «Трюггви зовется мой отец, и Астрид — мать». Сигурд сказал: «Чьей дочерью была твоя мать?» Он отвечает: «Она была дочерью Эйрика из Опростадира, могущественного человека». И когда Сигурд услышал это, сошел он с коня, и хорошо приветствовал его, и расцеловался с ним, и говорит ему, что он — брат его матери, «и определенно это радостный день, когда мы здесь встретились».