Книга Дочь фараона, страница 137 – Мира Майская

Издали была видна возвышающаяся стелу и подходя ближе, уже не сомневалась, чему и кому она посвещена.

На верхней части стелы было вырезано в камне моё лицо в короне фараона, а ниже была надпись, и она гласила, что я фараон Верхнего и Нижнего Египта.

По ступеням храма поднялись четверо, вместе со мной шли Сехет и два жреца из дворца.

Великолепный храм, величественный и красиво украшенный росписями на стенах, был посвящен богине Хатор.

Первое что предстало моему взору при входе, изображение бога Гора, покровителя царской власти, и он вёл меня — фараона к трону своего отца, Осириса. На Горе двойная корона, Верхнего и Нижнего Египта, государства, которым он сам когда-то правил на земле, будучи первым фараоном.

Он был изображён с головой сокола, что символизирует его высочайший божественный статус — прямого потомка бога Ра. На мне надет особый головной убор, убор звезды Сириус, с которой связаны разливы Нила и плодородие, в том числе, и плодовитость царской супруги.

Рассматривая следующее изображение на стене, я вновь увидела себя и рядом богиню Хатор. Было очевидно, что Сехет построил храм в мою честь, ведь Хатор — богиня любви, наслаждений и красоты.

Не сдержавшись я посмотрела на Сехета, он смотрел на меня.

— Великий… — это один из жрецов стоявших рядом.

Я повернулась к нему.

— Нужно записать все расходы, переписать всех мастеров… — он стал перечислять всё что дествительно нужно было сделать.

— Идите и сделайте это, — произнесла я так, как сделал бы это отец и я этому хорошо научилась.

Жрецы удалились и мы остались в храме вдвоем с тиату саб тиату.

— Сехет это великолепный храм и я тебе благодарна, но…

— Ты достойна Нефе, и ничего мне не надо. Твоя радость лучшее, что мне нужно в этом мире.

Что бы спрятать слезу, что потекла по щеке я отвернулась.

— Это твоё, возьми Нефе…

Он протянул ладонь, на ней лежал мой амулет.

Моя Таурт…

Маленькая фигурка на ладоне Сехета.

Я подняла глаза на него и спросила:

— Откуда она у тебя?

Он улыбнулся в ответ.

— Ты оставила её в храме бонини Таурт Инбу-хеджа, а я заменил её на большие подношения.

Я взяла свой амулет и надела на шею. Вновь две Таурт вместе, папина и Хотепа.

Мы молча вышли из храма.

Внизу у ступеней стоял Охан и по виду он был чем-то обеспокоен.

— Я не знаю, что случилось, но он покинул Тинис, — это произнес он.

— Кто покинул? — я даже не могла подумать о ком он.

— Хотепсехемви.

Я была удивлена, но промолчала. Сейчас когда я уже готова согласится на требование мятежников, он вдруг сам избежал этого разговора.

— Ты же его знаешь, почему он изменил своё решение?

В ответ было молчание.

— Я поговорю с Уаджи, может он что знает. А ты Охан поговори с отцом Уаджи, он был в его доме.

Но всё было тщетно, никто не знал почему Хотепсехемви покинул Тинис, так внезапно.

Какое-то время я ждала, что из мятежных септов придут известия, но и этого не было. Тизкур и Джумузи вернулись на родину, мы тепло простились, надеясь на встречу в будущем.

Завершился перет и начался шему[1].

Неизвестность давалась мне тяжело, пропал аппетит, я похудела. Но и это было не последним, что со мной случилось. В один из дней ослабшая, я упала. Обеспокоенный Охан позвал Мерит, мне нужна была её помощь.

Мерит внимательно меня выслушала, и произнесла: