Книга Пять убийственных игр, страница 157 – Лэй Цзюнь

— А что насчет Крысиного дяди Шу? – спросила она.

— Это еще проще. Мы можем предположить, что слово «Крысиный» каким-то образом прочно связано с человеком помимо его воли – вряд ли найдется иная причина, чтобы назвать себя так. Так что дядя Шу должен был родиться в год Крысы: в семьдесят втором, восемьдесят четвертом или, может быть, девяносто шестом году. Кстати, возможно, Адский Обруч никогда не ходила на встречи именно из-за того, что результатов от занятий с обручем не было; она не хотела показывать свое настоящее тело и разрушать идеальный образ в игре. Но что дядя Шу? Ни у кого не было ожиданий по поводу его внешнего вида. Даже если б он был пузатым лысым дядей, в этом не было бы ничего постыдного. Так что он не то чтобы не хотел, а просто не мог прийти.

— Несовершеннолетие! – воскликнула Али.

— Я помню, вы упоминали, – обратился Фан Чэн к Янь Сяохуэй, – что целевая аудитория онлайн-игр состоит в основном из несовершеннолетних. Однако, хотя Цзя Мянь и Чэнь Хунцзянь студенты, им обоим больше восемнадцати лет. Если отталкиваться от того, что ваша информация о несовершеннолетних верна, у нас остается только один подходящий кандидат. То есть дядя Шу – ученица средней школы, родившаяся в девяносто шестом году, которой сейчас всего четырнадцать лет. Она не может посещать оффлайн-встречи без разрешения родителей.

— Но… – Али была в замешательстве. – Дядя Шу – явно мужской персонаж; откуда вы знаете, что это девочка?

— «Дядя Шу» звучит как что-то, что сказала бы девчонка-подросток, нет?

Я молчал, наблюдая со стороны за тем, как Фан Чэн несет чепуху. Если игнорировать его синдром главного героя и все тщательно обдумать, можно понять, что эти так называемые выводы необоснованны. Существует ли на самом деле тот обруч? Это не что иное, как выдача желаемого за действительное. Что же касается того, почему дядя Шу отсутствовал на встречах: возможно, у него просто строгая жена. Заключать, что он ученица средней школы, – абсурд.

Казалось невероятным, что эта дребедень соответствует истине.

— В любом случае эти двое никогда не встречались с Цзя Мянем. – Янь Сяохуэй все еще качала головой. – Откуда взяться мотиву? Мне кажется, это сильно притянуто за уши.

— Точно, – согласилась Али, – невозможно убить того, кого ты никогда не встречал, да?

Фан Чэн ничего не ответил, но на его лице появилась странная гримаса.

— В общем, Ся Я, давай собираться.

— Куда?

— Пойдем расследовать на месте.

Ничего себе…

— Кстати, почему бы вам не пойти с нами?

— Так я же подозреваемая, – передразнила Янь Сяохуэй, – уместно ли мне участвовать в расследовании?

— Вы правы. Я просто подумал, что в мужском общежитии сопровождение красивой девушки может сыграть нам на руку, только и всего. Конечно, если вы не хотите…

— Я тоже могу пойти с вами, – вызвалась Али. – У фирмы сейчас в любом случае не так много работы.

Я покачал головой, стараясь не думать о прибыли в этом месяце.

— Э-э, Али, забудь, – ляпнул Фан Чэн.

— А это что еще значит?

Однако он уже ускользнул. Я не решился смотреть на выражение лица Али и тоже вышел из офиса. У лифта журналистка догнала нас; похоже, она приняла приглашение.

— Ой! – воскликнул Фан Чэн, когда лифт остановился на первом этаже.

— Что не так?

— Кажется, снова пошла кровь, – сказал он, глядя на рану на ладони. – Я вернусь и попрошу Али снова ее перевязать. Вы, ребята, идите, я вас догоню.