Книга Тайны Нового Орлеана, страница 76 – Хелен Берд

Главное – не сорваться. Не психануть. Ради Стеллы.

Лодка ткнулась носом в берег.

— Я знала, что ты придешь. – Ведьма уже ждала его в дверях покосившейся деревянной хижины. – Проходи, Бен Рассел. Жизнь твоей жены – в твоих руках. И постарайся быть вежливым, а то я отсюда чую твою злость.

Чует она! Дрянь вудуистская.

Бен стиснул зубы. Он должен успокоиться, иначе колдунья отправит его восвояси.

— Почему ты это сделала?

Колдунья рассмеялась, сверкнув белыми зубами:

— Я ничего не делала. Лоа забрали ее душу взамен их помощи, но разве твоя жена не добилась, чего хотела? Разве ты не здесь, чтобы спасти ее? И разве это не значит, что ты ее любишь?

Бен сцепил зубы. Хотелось прихватить ее за горло, сжать пальцы покрепче и заставить вернуть Стеллу, отмотать время назад. Он вновь сдержался.

— Что ты хочешь?

Она вскинула брови. Черные глаза блеснули насмешкой:

— А ты? Чего хочешь ты и что готов отдать за это?

Бен криво усмехнулся. Что ж, это уже предметный разговор. Деньги? У него найдется достаточно. Выразительно похлопав по карману, он произнес:

— Я заплачу.

— Заплатишь, – кивнула ведьма. – Но мне твои деньги не нужны. Заплатишь, когда придет время, и ты узнаешь, какую плату я попрошу.

— То, чего дома не знаю?

Она снова расхохоталась:

— Не торгуйся со мной, Бен Рассел. Ты хочешь вернуть жену или нет?

В ее хижине пахло травами и кровью. Бен с мрачным удовольствием разгромил бы здесь все к чертям, но он не мог. Он должен был вернуть Стеллу, а, значит, приходилось держать себя в руках.

Присутствие чуждой для него магии парень чувствовал кожей. Кончики пальцев покалывало, а волоски на затылке и на руках, наэлектризовавшись, вставали дыбом. Он ощущал, что за любым действием колдуньи прячется кто-то древний, возможно, такой же древний, как сама Богиня, и понимал: нарываться не стоит.

— Я знаю твою судьбу. – Агнес рывком сдернула покрывало с зеркала высотой примерно в человеческий рост; зажгла перед ним черные свечи. В воздухе запахло животным салом. – И знаю, что твоей жене в ней места нет; так я ей и сказала. Но каждый волен пытаться свою судьбу переломить, попробуй и ты. Душа твоей жены бродит в долине туманов, на перекрестках среди желтых трав, и пути душ, там потерянных, знает лишь Барон Самеди. Попроси его вернуть твою жену, попроси хорошо, и, быть может, он послушает тебя. Сделай все, как он скажет. Ошибешься – и она умрет.

Напевая себе под нос что-то гипнотически-тягучее и жуткое, Агнес положила на тарелку шмат кровоточащего, едва обжаренного стейка, широко плеснула ромом на зеркало и пол рядом с ним. Присела на колени, мелом начертила на полу знак – могила с крестом и еще что-то непонятное, но очень сильное. От мощи этого знака и того, кто им призывался, у Бена закружилась голова, и он рефлекторно шагнул назад, рукой оперся о стол.

Ему чудилось – вокруг зеркала вьется черный туман.

Чад от свечного огня и сала, которым свечи были пропитаны, вызывал боль в висках, но сквозь него пробивался другой запах – кровь и смерть, болота и ладан.

— Садись сюда! – Агнес цапнула его за руку, потянула к зеркалу, заставляя плюхнуться прямо в нарисованный мелом символ. – И смотри! В зеркало смотри! Папа Легба позволил!

Чужое колдовство окутывало дымом, кружило голову, и Бену почудилось, будто зеркальная поверхность «поплыла», раскрываясь перед ним, как портал. Он сжал кулаки, чтобы не отключиться, но всей его силы – абсолютно с ритуалистикой не связанной – не хватило, чтобы остаться «в себе». Отражение хижины растаяло, и вместо него Бен увидел перекресток, тонущий в желтом тумане.