Книга Тайны Нового Орлеана, страница 10 – Хелен Берд

Ну, Бен собирался.

Он снова снился Келли. Нарыдавшись, она уснула, уткнувшись лицом в подушку, и проснулась, сжимая между ног простыню, которой укрывалась по ночам. Бен снился ей – он касался ее во сне так, как не касался никто из ее бывших парней. Она видела каждую его татуировку, чернилами очерченную на теле. Видела его яркие, как голубой турмалин, глаза, и задыхалась от жара, опаляющего ее изнутри. Бен скользил приоткрытым ртом по ее коже, влажной от пота и липкой духоты – Келли не хотела просыпаться, но воронье карканье за окном разбудило ее.

Богиня…

Она выпуталась из простыней, чувствуя, как трусики прилипают между ног, и сползла с постели. Там, за балконной дверью, затянутой сеткой от москитов, на перилах балкончика сидела ворона. Черная, как магия некоторых вудуистских колдунов, она косила на Келли блестящим глазом.

Каркнув еще раз, птица тяжело хлопнула крыльями и улетела прочь.

И, несмотря на ночную душь и распалившийся в сердце и между ног жар от короткого сна, Келли ощутила, как мерзкий холодок ползет у нее по спине. Дурной знак подает ей Богиня, очень дурной.

На балкончике лежала распотрошенная мышь.

Геде^[8] любили выпить. Они вились вокруг чаши с ромом, плещущимся золотистым озерцом в ее керамических стенках, липли к напитку.

Закатив глаза, колдунья пела.

Она жаждала подсказки от Геде Нибо, ждала помощи. Ее последний сосуд для лоа, способный быть ее верным слугой и принять в себя священный дух, утонул в болоте, когда пробирался к ней на зов, как и многие до него, и с тех пор никто подходящий, способный выдержать в себе лоа геде так и не находился. А лоа ждали. Барон Геде тоже ждал.

Она пела, и постепенно из тумана дорог и перекрестков, контролируемых Папой Легба^[9], выплыл образ женщины. Она была обнажена, ее волосы струились по плечам и груди. И она была красива и не очень умна, колдунья чувствовала это. И она была идеальным сосудом. В отличие от тех, других, что не смогли справиться с простейшей задачей, ибо их жажда крови раз за разом брала над ними верх.

Геде Нибо будет в восторге.

Третье декабря 1994 года

— Как думаешь, я им понравлюсь?

— Конечно, понравишься. – Бенджамин Рассел сжал руку Стеллы, своей жены, переплетая их пальцы. – Ты не можешь не понравиться.

Самолет шел на снижение, и Бен был горд собой, что за весь полет лишь один раз испытал желание надраться в хлам. Или блевануть. Он боялся летать, и все американские туры «Tiger Lily»^[10] за последние пять лет они отъездили на автобусе. Нет, он не впадал в истерику при виде самолетов, но смутное, тянущее ощущение надвигающегося звездеца не оставляло его весь полет с тех пор, как шасси оторвались от взлетной полосы. Это чувство темным клубком свернулось в животе, и его мутило каждый раз, когда эту хренову железную махину встряхивало на расстоянии десяти тысяч километров от земли.

Твою ж душу, кому вообще может добровольно нравиться летать?! Кто такой чокнутый?

Отвлекшись на свои мысли, Бен вообще не сразу понял, что Стелла продолжала говорить:

— …все же это твоя семья, и я бы хотела, чтобы они полюбили меня, – закончила она.

С этим у его приемной семьи, которую он всегда считал за настоящую, могли возникнуть трудности. Те самые, от которых Бен когда-то смотал удочки, не желая играть в их кретинские игры и ждать свою типа нареченную невесту. В пекло эту вашу истинность; парень видел, что многим колдунам и ведьмам она приносит не счастье, а боль и тягостное чувство невозможности выбора.