Книга Шелест кукурузы, страница 96 – Хелен Берд

— Думаешь, он передумал?

Шейн коснулся губами ее виска, когда девушка скользнула к нему под бок.

— Я так не думаю, – подумав, произнес мужчина. – Давай еще подождем.

Негромко бубнил телевизор.

Джек не пришел ни в десять, ни в одиннадцать вечера. С каждой минутой, отстукиваемой часами, беспокойство Луизы медленно превращалось в панику. Она забиралась под кожу, сжимала легкие холодными пальцами, шептала в ухо, что никто их теперь не спасет и нужно уезжать, прямо сейчас, бросив все, будить Джилл, хватать вещи и уезжать, пока еще не поздно, пока за ними не пришли – кто, кто? – и пока они еще могут… могут…

Ей стоило многих усилий не поддаться этому шипящему, навязчивому голосу.

«Джек придет, – уговаривала себя Луиза. – Он обещал, а также был должен моей матери, значит, он придет. Никто не мог ни о чем догадаться».

Ближе к полуночи Шейн все же не выдержал.

— Я проверю его дом, ладно? Запрись на все замки и будь рядом с Джилл.

Дурное предчувствие, отступившее после длительных уговоров, снова подняло уродливую голову и зашипело. Вздрогнув, Луиза неосознанно сжала его руку. Страх скрутил ей внутренности в узел.

— Ты уверен? Вдруг это опасно?

Шейн мягко освободил запястье из ее хватки. Костяшками пальцев коснулся ее щеки, невесомо-нежно, и Луиза потянулась за прикосновением, снова думая: как она будет жить в Нью-Йорке без Шейна? Больше не хотелось никого, кроме него.

— У меня вообще опасная работа, Лу. – Он поцеловал девушку долго, тягуче-медленно, словно пытаясь растянуть оставшееся время. – Думаю, старик просто забухал и забыл о своем обещании. Проверю его.

Но верил ли Шейн в эти слова?

Луиза не знала. Она лишь знала, что ей страшно, и этот страх просачивался за ней следом, что бы она ни делала, пусть она и пыталась успокаивать себя и отвлекать.

Телевизор и его бубнеж раздражал. Кофе остывало в чашке, пока Лу, свернувшись калачиком на диване, проваливалась в тревожную дрему, полную тьмы и неведомых чудовищ, таящихся в этой тьме, и выныривала обратно, чтобы понять, что Шейн еще не вернулся.

Стрелка часов приблизилась к часу ночи, когда кто-то завозился ключом в замке. Подскочив и растеряв остатки липкой дремы, Луиза сжала в руках чашку. Слабое оружие, если вдруг на нее решили бы напасть скопом, но если войдет кто-то один, она сможет поранить ему голову, а если ударить в висок…

Боже, ей никогда бы раньше не пришло на ум…

Но это был Шейн. Зайдя, он закрыл за собой дверь и торопливо запер на все замки; быстрым шагом подошел к Луизе – она опустила чашку, и сердце ее нехорошо заколотилось, когда девушка увидела, каким серьезным было его лицо.

— Вы должны уехать в Аллайанс. Прямо сейчас. Буди Джилл.

— Что случилось?

Он мотнул головой.

— Джека в доме нет. И в баре его тоже нет. Старика никто не видел вечером, но его старая машина стоит в гараже, значит, он не сбежал. Я думаю, с ним что-то случилось, а даже если и нет, вы не должны здесь оставаться, – Шейн о чем-то умалчивал, Луиза это видела, но боялась расспрашивать. Его загорелые щеки побледнели, а губы все крепче сжимались в тонкую линию. – Пора уезжать, Лу, – чуть мягче добавил он, а затем обхватил ее лицо ладонями и поцеловал.

Как тогда, на крыльце – жарко, долго, грубо, сталкиваясь с ней языком, губами, зубами, заставляя вцепиться в его рубашку и стонать в его рот, а после задыхаться от поцелуев, которые, вероятно, были для них сейчас последними перед расставанием. Потянув его за отросшие вьющиеся пряди, Луиза поймала его низкий, хриплый стон, сплетающийся с ее коротким вскриком, когда Шейн сжал ее задницу через тонкую ткань домашнего сарафана. Им с Джилл нужно было бежать, но Луиза не находила в себе сил оторваться от Шейна. Сердце колотилось, словно безумное.