Книга Давай знакомиться, благоверный…, страница 75 – Эллина Наумова

— Я покажу вам квартиру…

Анджела вернулась к хозяину, от которого отвлеклась. Ирина проникновенно расспрашивала его о самочувствии Элеоноры Эдуардовны и благодарила Бога за то, что та ходит. Вероятно, матушка болела тяжело и неизлечимо, арендаторша предпочла не слушать интимных деталей. Но наконец и до нее дошла очередь. Судя по одежде и портфелю-папке в холле, Леонид Сергеевич трудился менеджером и ждал шанса сдвинуть карьеру с мертвой точки. Или подогнать, если шла слишком медленно. Как все мужчины в таком положении, он был исполнен недовольства, еле скрывал его и поэтому брюзжал хорошим литературным языком некогда заядлого книгочея:

— Я с удовольствием жил бы здесь сам. Но мама нуждается в помощи дочери, моей сестры. А у нее семья – муж, дети. Чтобы всем было удобнее, мама перебралась к ним на Новый Арбат. Я вынужден снимать квартиру в том же доме, чтобы быть рядом. Эту приходится сдавать. Наши трудности и работа не оставляют мне времени, которое можно было бы посвятить ей. Поэтому принципиально важна бытовая аккуратность жильца…

Литиванова и не собиралась ломать краны, жечь пол и рисовать на обоях майонезом. Но выяснилось, что она не имела представления о «бытовой аккуратности». Девушка, первой снявшая у Леонида Сергеевича жилье, тоже. Она не знала о назначении домашних тапочек и ходила на шпильках по паркету, отциклеванному им совсем недавно. Оторвала от дверцы только что купленного и собранного им шкафа ручку. И прикрутить мебельный аксессуар назад не удалось. Вместо покаяния злодейка огрызнулась: «Тут все еле держится. Вам надо, чтобы я летала по воздуху и ни до чего не дотрагивалась». Дальше – больше. Она потребовала, чтобы он перевесил телевизор и колонки на другую стену.

— Видите, остались дырочки, – убивался хозяин. – Не все ли ей было равно, в каком кресле сидеть перед экраном? Их три, одинаковые, удобные и развернуты во все стороны… Нет, желала на диване. А его в середину комнаты не поставишь. Но я и это требование выполнил, перевесил. Вы посмотрите, сколько вмятин от каблуков на дереве! Вероятно, набойки были металлические. Об износостойкости собственных туфель человек думал. И шкаф с одной ручкой, будто не новый, а старый. Но и это не все. Через два месяца здесь появилась кошка. Она пыталась спрятать животное на лоджии, но оно закричало, когда я пришел. Затем домработница, чужая женщина, о которой меня проинформировали соседи, начала являться трижды в неделю. И еще она повадилась задерживать оплату. Буквально каждый второй месяц ей требовалось от семи до четырнадцати суток, чтобы получить деньги по каким-то договорам и отдать мне. А ведь я тоже снимаю квартиру. И для моей хозяйки не существует ни моих проблем, ни проблем моей жилицы.

Анджела уже давно оббежала тесную чистенькую квартирку и сидела напротив Леонида Сергеевича в гостиной. Он сверлил ее беспокойным взглядом, пронзал недоверием и опаской. «Я выгляжу неплатежеспособной? Легкомысленной? – оторопело вопрошала она себя. – Ничего, аккуратист, сдашь мне свои хоромы. Перехитрить тебя несложно. Только я этот кошмар восьмидесятых не сниму». Где-то сбоку примостилась Ирина и осуждающе качала головой в ходе разоблачения мерзопакостной натуры неведомой девушки. Литиванова решила поддакивать и нажимать на то, что каждый обязан уважать чужую собственность. Для начала поинтересовалась: