Книга Давай знакомиться, благоверный…, страница 47 – Эллина Наумова

Но Анджеле было не до того. Впервые за десять лет они с подругой мыслили по-разному. «Что происходит? У нас на все были одинаковые взгляды, мы понимали друг друга совершенно, абсолютно. И вдруг оказывается, что для нее главное в парне – деньги. Если честно, она всегда была экономной, жадноватой даже, это из семьи, выстрадавшей лозунг: «Прожрать можно все». Я забавлялась тем, что для нее гипотетический черный день порой реальнее обеспеченного нынешнего. Но без жалости, без объяснений рвать со вчерашним любимым, потому что сегодня встретила более перспективного? Как вероломно, противно, мелко и унизительно. Это в наше-то время, когда сын одинокой уборщицы может заработать миллион на чем угодно, – в стране ничегошеньки нет, – хочешь, джинсы вари, хочешь, пирожками торгуй, хочешь, бытовую технику ввози. Да самой не возбраняется открыть какую-нибудь фирму и преуспевать. А она опустилась до того, что ленится даже притвориться влюбленной. С напускным равнодушием на физиономии бегает за мальчиками, а потом врет, будто они ей прохода не дают. Выбирает одновременно из двух-трех претендентов, не разберешь на что. Вдруг какой-нибудь дурак с начальных курсов влюбится до зуда в безымянном пальце, излечиваемого только обручальным кольцом. Вдруг с кем-то сложится. И ей все равно с кем», – терзалась Анджела.

Но все не решалась поговорить с Марианной по душам. Боялась прослыть завистницей. У нее-то с друзьями подружкиных студентов романы не клеились, хоть тресни. Не нужна им была школьница из приличной обеспеченной семьи, невзирая на ее хрупкость, миловидность и импортные тряпки. Зато к Марианне некоторые из тех, кому она активно старалась нравиться, прикипали – не отдерешь. Что-то в девочке было… Не сексуальность, умноженная на доступность, – о постели тогда и речи не заходило. Скорее энергетика жажды обладания, пропущенная через фильтр врожденной холодноватости и немногословности. Причем чувствовалось, что завладеть ей необходимо не юнцом, но тем, кто из него через годы получится. Она будто сомневалась, достоин он аванса или нет. И действительно воспринималась как несовершеннолетняя загадка, которую азартно хотелось разгадывать. И Анджела могла до одури мысленно вопрошать: «Неужели они не соображают, что ее тайна – расчетливость, умение приспособиться к любому, у кого есть деньги и связи?» Парни отвечали на этот незаданный вопрос одинаково, увлекаясь Марианной. А тот, кто не увлекся, переставал для нее существовать. «Ты еще вчера его обожала», – возмущалась Анджела. «Я? Да ни минуты этот никчемный тип меня не интересовал», – лгала подруга. Или не лгала, потому что взгляд ее уже искал другого кандидата в женихи.

При этом секретов от Анджелы у Марианны не было. Она рассказывала про себя и каждого своего парня все, явно не догадываясь, что у девчонки, с которой они в течение десяти лет проводили вместе больше времени, чем с родителями, может быть иное отношение к любви и замужеству. Разве допустимо потакать идеалам, которые не выживают в реальности, и выходить за бедного ленивого мечтателя? Содержи его потом всю жизнь или разводись, мучай детей. Нет уж, если так трудно довести кого-то до ЗАГСа, то лучше ограничиться первой попыткой. Любовь? Хорошо бы, но сегодня она есть, а завтра поссорились, и испарилась. Чувство сильно мешает. Мужчину надо все время жестко заставлять – работать, преуспевать, нести деньги в дом. И поощрять близостью или наказывать ее отсутствием. А попробуй, когда и у него голова занята тобой, и ты не хочешь его от себя отпускать, и вы оба из постели не вылезаете. Нет, когда мальчики хотят только секса, девочки просто обязаны хотеть только семью и детей. Иначе мир рухнет под тяжестью эгоизма. В идеале-то необходимо сделать из ловеласа ответственного мужа и отца, а уж потом его полюбить. И то не до безумия, а как-то нормально, трезво. И Анджела не может не понимать такой элементарщины. Дурочку валяет, потому что у самой родственники кого угодно обеспечат. Но именно такие нищих женихов не признают. И пойдет она под венец, за кого мама с папой скажут, как миленькая.