Книга Право на месть, страница 84 – Аглая Отрада

— Почему?

— Друг Данила позвонил, сказал, тот попал в аварию. В реанимации лежит.

— Да? Жалко. А мне платье так понравилось…, – боясь, чтобы Омар меня ни в чем не заподозрил, я, кажется, переигрываю. Он настороженно покосился на меня, очевидно прикидывая – я реально превратилась в безмозглую куклу, как он меня частенько величал, или еще что –то.

— Лада. Мой пасынок в реанимации, а тебе платье? Ты реально дура? – раньше от его тона и «дура» я б почувствовала себя придавленной, как таракан под тапком. Сейчас же я прикрыла рот руками, сцепленными замком, чтобы сдержать счастливо–наглую улыбку.

— Ну я просто подумала, как выздоровеет, так и поженятся. Все равно ж свадьба будет. А сейчас давай съездим проведаем его, узнаем, может, что нужно. И Камилу, я думаю, нужно поддержать, – надеваю маску невинной овечки и с трепетом жду, когда он попадется в капкан собственных желаний.

— Ну, хоть слово «думать» и ты – вещи несовместимые, в остальном ты права, – неторопливо, слово за словом, роняет он.

Бинго! Может, и правда, я зря боюсь? Вот ведь как! Муж, кажущийся мне многотонной каменной глыбой покатился, как бильярдный шар, в нужном нам направлении.

— Значит, я платье все ж куплю? – окончательно, завершаю «сделку».

— Купи, а заодно и еще там… что нужно для восстановления сил Данилу. Икры, фруктов мягких.

Едва удержавшись, чтоб в азарте не прищелкнуть по–военному каблуками и не взять под козырек, я молча кивнула и унеслась подыскивать платье, которое бы понравилось моему любимому мужчине.

Ближе к вечеру мы приехали в больницу. Меня хоть Данил и не посвящал в детали операции, но по пытливому взгляду Олега Викторовича я поняла, что это он тот волшебник, который организовал идеальное прикрытие.

Выглядело все так натурально, что у меня мурашки по коже поползли и сердце сжалось. Но, правда, скоро попустило.

Малый театр на гастролях… Хорошо, Данилу замотали лицо, оставив узкую прорезь для рта. Иначе, глядя на глубокую скорбь, высеченную на гранитном лице своего отчима, он бы точно расхохотался. Омар выглядел очень натурально, не хватало только скупой крокодиловой слезы, скатившейся по мужественной щеке.

Камила тоже не прошла мою проверку на достоверность. Несомненно, она была опечалена, растерянна, но следов бессонницы и долгих рыданий на лице я не увидела. В общем, как сказал бы Станиславский: «Не верю».

— Данил, сынок, как же так?! Мы только нашли друг друга. Как же так? – Омар взял за руку Даню, и представляю, сколько тому пришлось приложить усилий, чтобы ее не отдернуть. Если я не сумела сдержать брезгливой гримасы, то каково ему?

Или скорей всего, доктор вколол снотворное, чтобы он достойно симулировал бесчувственное тело. Иначе этот цирк не вынести.

— Данил, я надеюсь, что вы меня слышите. Выздоравливайте поскорее, а мы позаботимся о Камиле. Правда, дорогой?! – вношу свою реплику в постановку.

— Да, конечно, – поспешно подхватывает «дорогой». – Можете пожить пока у нас. Мы на днях улетаем в Лондон, а за домом нужно присматривать. У нас кухарка и рабочий по ремонту, садовник, сантехник, сторож в одном лице – ее муж. Нужно будет ими руководить. Справитесь?

Мне удалось сдержать недоуменный возглас. Вообще–то, помощь должна иметь разумные границы, и я никак не хотела, чтобы в моем доме поселилась другая женщина. Хотя мой он еще несколько дней. Мы улетаем, и я надеюсь в него никогда не вернуться. Но представляю, что бы я почувствовала, если бы не собиралась бежать.