Книга Право на месть, страница 55 – Аглая Отрада

Однако долго страдать мне не позволили. Вернувшийся муж потребовал ужин. Несмотря на то, что Лидия, наша помощница по хозяйству жила с нами в доме, Омар всегда требовал, чтобы на стол я накрывала сама.

Меньше всего я хотела его видеть, а уж сидеть за одним столом так тем более. От этой перспективы на душе стало совсем отвратительно. Я словно пленник, который уже убежал из темницы, почувствовал вкус и запах свободы и был пойман. И для него теперь то, что уже было привычно, стало совсем невыносимо.

Тяжелые мысли леденили душу и, наверно, тормозили тело. Раскладывая столовые приборы, я как на грех уронила вилку. Подняв, отнесла ее в раковину.

— А если б я не видел, ты б мне так и подала с полу?

— Ну что за глупость?! Как ты мог такое подумать! – забывшись, я ненароком выплеснула свою накопившуюся обиду.

— Глупость?! То есть ты хочешь сказать, что я сказал глупость?

— Прости, я не так выразилась, – попыталась я оправдаться, но это был жалкий лепет, который даже не долетел до сознания мужа.

Как тигр, он подскочил ко мне и, больно схватив за волосы, потянул вниз.

Я упала на колени, понимая, что крупно нарвалась. И тут же подумала, что это мое подсознание подтолкнуло меня к дерзости. В трезвом уме я бы никогда такое не посмела сказать. А тут логика проста – или он выбьет из меня все мысли о счастье, или же это станет последней каплей.

— Я глупости говорю! – с нажимом повторил он еще раз. – Значит, ты считаешь меня глупым, раз позволяешь себе глазки строить моему пасынку? Старый дурак ничего не заметит. А тут молодое тело?! Так?!

Я не успела ничего возразить, как получила оглушительную пощечину.

— Я стал старым для тебя? Отвечай, шлюха!

— Какое ты имеешь право во мне сомневаться? Я не шлюха! Не смей называть меня так!

Я осознанно бросила красную тряпку быку, понимая, что нарываюсь.

— Не сомневаются только шизофреники, – опасно прищурившись, он перехватил мои волосы другой рукой, чтоб отвесить симметричную пощечину. – А я смотрю, кое–кто у нас забыл, кого бояться надо!

Какая – то звериная ярость неожиданно проснулась во мне и выплеснула в кровь лошадиную дозу адреналина, сорвавшую тормоза и притупившую страх.

Я подняла глаза, в которых метались молнии гнева и, четко выговаривая каждый слог, без истерики и дрожи отчеканила.

— Я тебя не боюсь! Можешь избить меня, но я приползу в полицию и заявлю на тебя. И пусть ты кого–то купишь и дело замнут, но найду способ сообщить твоим партнерам и друзьям, как ты обращаешься с женой. А если решишь посадить под домашний арест, как преступницу, я перестану есть и умру от голода.

Небывалая решимость придавала мне силы, и я выдержала его холодный, острый, как лезвие ножа, взгляд.

В голове шумело от оплеух, но внутренне я ликовала. Я его поняла. Он не отмороженный псих. Он изощренный садист, который наслаждается унижением, страданием. Он, очевидно, как безжалостный Дементор, питается флюидами страха и получает кайф.

Это очень точно вязалось с его записями. Он наслаждался игрой, смаковал подробности своего морального изуверства. И тут меня снова прошиб страх – я больше чем уверена, что он довел до смерти маму Данила.

Но, слава Богу, эту мою слабость он уже не заметил. Он оттолкнул меня, как избалованный ребенок сломанную игрушку, и я позорно приземлилась на пятую точку. Смерив презрительным взглядом, небрежно, чуть ли не сквозь зубы, муж процедил.