Книга Пустое сердце Матвея. Часть 1, страница 94 – Ашира Хаан

Хотя просила я только ночнушку.

И только у Симы, отдельно уточнив, что не надо никого волновать моим состоянием.

Но где там…

— Я просто подумала, что ты могла что-нибудь забыть, вот и спросила девочек, что еще нужно в больнице, — оправдывалась она, сидя на краю койки.

— Здесь все есть! — пыталась я убедить их забрать хотя бы посуду. — И еда, кстати, тоже.

— Знаю я эту еду, — отмахнулась Таня, доставая из сумки еще и домашние беляши.

— Шампанское-то зачем!

— Чтобы не грустить! — гордо заявила Эмма, та самая, что принесла шарики.

Не помню, как она попала в нашу компанию в свои двадцать, но кутить умела от души и нас учила.

Может быть, кто-нибудь и слился, не найдя в себе сил на поддержку — но все остальные поучаствовали как могли. На фоне современных мальчиков с их «не болей, а то ругаться буду», смотрелось это все ошеломляюще.

Правда, появлялась новая проблема — как их теперь разогнать. Потому что я не спала всю ночь, а ситуация была не такая уж серьезная, чтобы собирать войска.

Но вот кого я точно не ждала — это Матвея.

А он явился.

Распахнул дверь без стука и воздвигся на пороге, обводя пронзительным взглядом притихшую палату.

Девчонки замолчали и уставились на него во все глаза, даже не пытаясь вести себя вежливо и тактично.

В руках у него был гигантский букет из пары десятков голубых гортензий, занявший собой добрую четверть шестиместной палаты.

Кроме меня тут было еще двое пациенток: вечно спящая старушка и моя ровесница с такой же проблемой, как у меня. Она буквально через пять минут после знакомства влилась в нашу тусовку, так что ей как раз объясняли, как найти наш дружный чатик.

Она тоже разглядывала Матвея с брезгливым интересом, тщательно изучая его дорогой костюм, понтовые ботинки, престижные часы и прочие признаки барского образа жизни.

Он, впрочем, не смущаясь, прошел в центр палаты, огляделся, пытаясь понять, куда можно пристроить цветы. Но свободных мест не было — все тумбочки уже были заняты вазами, банками и обрезанными двухлитровками, в которых стояли букеты.

Пришлось небрежно бросить гортензии на пустую кровать.

Прежде чем повернуться ко мне и внезапно… устроить разнос.

— Почему ты нормально не написала, куда тебя забрали? И трубку не берешь? — с полоборота завелся он. — Почему я должен пол-Москвы на уши поднимать, чтобы найти, куда тебя увезли?

— Потому что я предупредила, что не приду на работу, — загнула я один палец, — Предупредила, когда вернусь, — загнула второй, — И когда выйду отсюда, принесу официальный больничный, — загнула третий. — Все остальное тебя не касается.

Матвей как будто не услышал.

Он резко шагнул к моей кровати, и девчонки невольно расступились, открывая ему вид на мою пострадавшую ногу.

Зрелище, конечно, было то еще — опухшее бревно, а не нога. Голень вся блестящая и воспаленная, на коже растекаются огромные разноцветные синяки.

Он аж отшатнулся.

А я запоздало пожалела, что не успела накинуть одеяло.

Прикасаться к ноге было больно, поэтому я держала ее открытой. Девчонки не страдали ни брезгливостью, ни склонностью к драмам, поэтому им было нормально.

А вот Матвей был прямо в ужасе.

— Что случилось?! — его глаза расширились как у анимешных персонажей. — Ты написала, что вернешься через пару дней. Это не похоже на…