Книга Пустое сердце Матвея. Часть 1, страница 56 – Ашира Хаан

Нажав отбой, он перевел телефон в авиарежим и убрал в карман.

Вытянул перед собой руку. Пальцы больше не дрожали.

Лера наверняка сейчас плачет. Как всегда.

Ее слезы — необходимая плата за усмирение яростного огня в крови.

Когда-то женские слезы буквально разбивали его сердце.

Если мама начинала плакать, он не знал, куда деваться. Хотелось пойти к отцу и ударить за то, что тот так спокоен. Он был готов абсолютно на все, лишь бы она больше не плакала. И клялся себе, что никогда не позволит своей женщине плакать.

Но жизнь оказалась сложнее.

Когда Лера впервые расплакалась, он чуть не свихнулся. Сейчас уже не вспомнить, из-за чего они поссорились, но за прошедшие годы он не смог забыть чувство бессилия, которое испытал тогда. Никакие извинения не помогали. Попытки обнять наталкивались на агрессивный отпор.

Он выбежал из дома и купил на последние деньги самый большой букет, что смог себе позволить. Вернулся… и не смог попасть в квартиру. Дверь была заперта.

Лера рыдала там, за дверью, и кричала, чтобы он уходил. Раз бросил ее, когда ей было так плохо, пусть убирается.

Он не справился. У него не получилось стать сильным мужчиной, который защищает свою женщину от жестокого мира. И это злило — безумно. Только вот на кого он злился, если виновен был только сам?

Она все-таки открыла дверь через час или два.

Все это время он ждал, сидя у двери с дурацкими розами на коленях.

Увидев букет, Лера бросилась ему на шею, просила прощения, снова рыдала.

Поставила цветы в вазу. Извинилась за то, что стало причиной ссоры.

Ластилась к нему, целовалась, не отлипала весь вечер.

Проблема была решена.

Но внутри него остался кратер с выжженной землей, который еще несколько дней тлел, испуская ядовитый дым.

Лера же вела себя так, будто ничего не произошло.

Беззаботно щебетала, лезла с нежностями, кормила чем-то вкусным.

Предлагала посмотреть кино или сходить куда-нибудь погулять.

Это было так странно.

Он вывернулся наизнанку, стараясь ее утешить.

А для нее все прошло без следа.

В следующий раз история повторилась. Ссора, слезы, бессилие.

Цветы.

Дверь она в этот раз не запирала.

Объятия, поцелуи, нежности.

Дымящийся кратер и беззаботное щебетание.

Кроме цветов помогал шоколад.

Красивые сережки. Новые туфли. Обещание больше никогда не общаться с симпатичной коллегой. Обещание больше не возвращаться со встречи с друзьями под утро.

Надо было просто дать ей то, что она хотела — и она переставала плакать.

Так просто.

Слишком просто.

Она могла добиться чего угодно, просто заплакав.

А он часами и днями потом глотал ядовитый дым.

Но и у нее было слабое место. Ее тоже было легко довести до слез.

Нащупать болезненную точку и едва-едва ее задеть. Почти случайно.

Когда он произносил нужную фразу, Лера дергалась, как будто получала реальный, физический удар.

И — разрывалась на куски, словно бумажный японский фонарик.

Неровная прореха в ее душе расползалась, выпуская наружу много-много слез, много слов, много чувств, рассыпающихся разноцветными стеклянными шариками.

Красивыми.

Ему нравились ее эмоции.

И нравилась власть над ней — имеющей власть над ним.

Перевернуть эти качели оказалось так легко! Всего парой фраз.

Естественное мужское желание — власть над женщиной.

В конце концов, разве не этого они все хотят? Чтобы мужчина был сильнее.