Книга Пустое сердце Матвея. Часть 2, страница 83 – Ашира Хаан

— Зато! Он! Будет! Со мной! — каждое слово она отделяла резким истерическим всхлипом, и я мысленно взмолилась, чтобы грохочущая гроза разрядилась, наконец, истерикой.

Но пока ни слезинки не вылилось из ее глаз.

Они даже не блестели и голос не дрожал.

То, чему многие женщины долго учатся — переводить плач в агрессию — она уже умела. И мне страшно было представить, при каких обстоятельствах она этому научилась.

— Ну и зачем? — мягко спросила я.

— Что именно? — фыркнула она раздраженно.

— Зачем он тебе нужен? — спросила я. — Ты отлично справишься без него. Ты красивая, умная, сильная… Самодостаточная и понимающая, как все работает в этой жизни. Ты справишься.

— А еще мне сорок пять! — истерически выплюнула она, и лицо ее, реально красивое, сломалось по странным, непредсказуемым линиям, выдавая слишком большое количество пластики и филлеров. — Кому я нахер нужна теперь?! Столько терпеть и в итоге проиграть! Нет! Я его не отдам!

— Блин, Лера, — выдохнула я. — Да любой другой мужик будет лучше! Если уж ты боишься одиночества.

— Да с хуя ли лучше?.. — скривилась она. — Они все одинаковые! Думаешь, я в лесу живу и не вижу их? Да я с ними ебусь регулярно! И вижу, как они ко мне относятся! Матвей хотя бы богатый. И красивый. И…

Она попыталась вдохнуть, но получился только очень длинный всхлип, прерывистый — и с тонким-тонким скулежом где-то на заднем плане.

Ее голос внезапно сломался, как у подростка, и закончила она хриплым:

— …И я его люблю.

— Да как же! — тряхнула я руками, пытаясь выплеснуть в жестах избыток эмоций. — Да Лера! Ну как его можно любить — после всего, что он с тобой делает?!

Тут я чуть-чуть лукавила.

Я-то знала, как его можно любить, когда он искренний, теплый, уязвимый и открытый.

Отлично можно.

Но как только Матвей включает холодного мудака — у меня все падает.

Почему у нее нет этого механизма?

— А вот так… — просипела Лера, почти справляясь с кривой улыбкой. — Он же не всегда был мудаком, понимаешь? Знала бы ты, каким потрясающим он был в самом начале… Ты бы сама влюбилась.

Да я уже, блин…

Как бы я ни прятала это от себя, все-таки надо было признать, что какая-то часть меня уже давно была привязана к какой-то части его.

Подозреваю, что моя самая травмированная часть — к его самой здоровой.

Но ее тоже нельзя просто взять и отрезать.

— Сильный… Любящий… Заботливый… — Лера даже сделала шаг назад и, развернувшись, откинулась спиной на мою машину, задрав голову к почти весеннему уже яркому небу. — Лучший. И он все еще где-то там. Мой. Матвей. Однажды он вернется.

Голос ее стал совсем тихим, и она медленно и бессильно сползла по боку машины, присев на корточки. Слез все еще не было, но лицо в ладони она окунула — словно ребенок, прячущийся от мира. Содрогнулась в сухом рыдании.

Я едва расслышала последнюю фразу.

— И я буду его ждать…

Я присела на корточки рядом с Лерой и погладила ее по плечу.

— Тихо… Тихо… Матвей ведь пошел в терапию, ты знаешь? Может быть, вернется…

Кстати, не исключено. Если раньше в нем было что-то живое, есть шанс, что из ростка вырастет настоящая личность, не затронутая нарциссической порчей.

— Знаю… — Лера искоса посмотрела на меня и криво усмехнулась. — Развел вас, как лохов. Не могу смотреть, как он притворяется самым несчастненьким, а вы верите.