Книга Пустое сердце Матвея. Часть 2, страница 44 – Ашира Хаан

Ну вдруг? Вдруг!

И я реально удивилась, застав его в маленьком читальном зале окраинной библиотеки, где была назначена встреча нашего книжного клуба.

Феминистического, разумеется.

Хотя мы давно забили на программную фем-литературу вроде «Мифа о красоте» или «Как хочет женщина». Женщины в нашем клубе собрались умные и опытные, обсуждать в этих популярных среди начинающих феминисток книгах нам было нечего.

Ну ужаснемся опять тому, что пластические операции нарушают этический кодекс Нюрнберга о том, что на здоровых людях нельзя проводить медицинские эксперименты.

Ну погиеним про мужиков, которые годами не могут найти клитор.

Ну и все.

Все согласны, спорить не о чем.

Поэтому мы просто читали хорошие книги с сильными женскими персонажами, играющими главную роль в истории. Чаще всего это было фэнтези-авторкам явно проще представить мир, где женщина равна мужчине, если этот мир как можно дальше от нашей реальности.

Короче, я не была готова увидеть Матвея на обсуждении романа с мужскими гаремами и женским прогрессорством.

В первую минуту, когда я ворвалась с мороза в библиотеку со стаканчиком имбирно-пряничного латте в одной руке и коробкой пирожных в другой, я решила, что у меня глюки.

Я предвкушала уютный вечер, наполненный неприличным ржачем над постельными сценами с робкими наивными юношами, впервые познающими радости секса.

А не Короля Мудаков, вальяжно развалившегося в единственном кресле.

Внезапно — не в костюме, а в уютном свитере крупной вязки, как будто украденном из гардероба героя рождественской мелодрамы.

Он поднял чашку — я узнала ее! это была любимая чашка заведующей! — и отпил из нее глоток кофе, и только потом изволил сделать вид, что удивился моему появлению.

— О, привет! И ты тут? Тоже любишь эту писательницу? Никогда бы не подумал.

Я совершенно точно не рассказывала Вике про эту тусовку. Она не читала художку, предпочитала книги по психологии, а фэнтези и вовсе считала ерундой.

— Что ты тут делаешь? — от неожиданности я даже забыла ему нахамить.

Потому что этот свитер был в точности таким, как в моем сне прошлой ночью.

И прямой взгляд глаз цвета виски тоже был точно таким.

Слова были другими.

Во сне Матвей был таким, каким его задумал бог, но не воплотили родители.

Мягким. Нежным. Любящим.

Там мы встретились с ним спустя год после его развода с Лерой, которая нашла новую любовь в другой стране и улетела туда навсегда.

Он говорил, что весь этот год тосковал по кому-то, кого еще не знал.

И только увидев меня, понял — по кому.

Сны вообще бывают крайне парадоксальными.

Я однажды проснулась по уши влюбленной в Муфасу из «Короля-льва».

А до этого — спасалась от Филиппа Киркорова в подземных коллекторах Москвы, где пряталась цивилизация маленьких резиновых уточек, изгнанная с поверхности планеты злобным мега-разумом.

Причем если про Филиппа Киркорова я перестала думать довольно быстро, то воспоминания о прикосновениях к бархатистой шкуре Муфасы заставляли сердечко сладко сжиматься еще дня три.

С Матвеем все было намного хуже.

Он снился мне уже не в первый раз, и это явно не шло на пользу моей психике.

Если бы я чуть больше верила в эзотерику, я бы свалила это все на едва-едва зародившуюся внутри меня новую душу, которая пытается помирить мамочку с папочкой.