Книга Привет, я влип!, страница 84 – Маргарита Дюжева

— Объявилась, мерзавка!

Я не объявилась, это вы снова влезли в мою жизнь, хотя я так старалась освободится и взлететь.

От его хрипатого, прокуренного голоса у меня привычно похолодело внутри и как-то разом онемели руки, ноги, сердце.

Если телефон окажется у них, то все пропало.

Понимая, что провоцирую еще большие неприятности я метнулась к Сергею. И он, отвлекшись на своего отца, не успел отреагировать.

Мне удалось выхватить телефон из его рук.

— Верни сюда, сука!

Понимая, что мне не отстоять свою собственность я сделала единственное возможное в этой ситуации — уничтожила ее. С размаху, в стену. Так чтобы треснуло и ошметки во все стороны.

— Совсем сдурела, — отчим отвесил мне оплеуху.

Он сам слабый — боец диванного фронта — но рука, натренированная на моей матери и на мне самой — тяжелая.

От удара голова дернулась, и я почувствовала соленый привкус во рту.

Брат бросился к поверженному телефону и принялся жать кнопки и елозить пальцем по стеклу:

— Сломала, сучка!

Я вытерла кровь тыльной стороной ладони и отступила на шаг, ожидая очередного удара.

— Симку вынь, вставим в другой телефон.

— У нее электронная. Без физического носителя, — Сергей выругался и отшвырнул от себя безжизненные обломки.

— В ноутбуке смотри!

В ноутбуке у меня ничего не было. Только рабочие документы, папки с заказами, какие-то фотографии. Никакого банкинга, никаких заходов в личные кабинеты.

— Дома разберусь, — Сергей схватил со стола мой ноутбук и принялся запихивать его в свой рюкзак, — там наверняка много полезного.

Отчим, разъяренный моей выходкой, шмыгнул злющим взглядом по сторонам.

— Это что за говно? Лягушка? Сейчас я ей башку проломлю и наизнанку выверну, — с этими словами он ринулся к террариуму, и я, перепугавшись до смерти, закричала:

— Не тронь его.

— Еще как трону. Пока мы там концы с концами еле сводим, она всяких тварей раскармливает. Мать до истощения довела.

Чтобы концы с концами сводить, надо не с лягушками бороться, а работать! Не только толстым задом по дивану елозить и ждать пока кто-то наварит жратвы и вложит ложку в руку, но и что-то делать самому! И мать не я довела. А вы!

Жаль, что снова не хватило смелости сказать это вслух. Рядом с ними я чувствовала себя слабой, беззащитной, не способной ни на что.

— Значит так. Ты сейчас выходишь со мной, садишься в машину. Молча! И если хотя бы пикнешь, или попытаешься что-то выкинуть, я это зеленого уебка посажу на сковороду и зажарю, а ты будешь смотреть на это. Поняла?

— А потом еще и жрать его заставим, — хохотнул Сергей, явно забавляясь происходящим.

Они могли, запросто. С превеликим удовольствием. Что угодно, чтобы сделать мне плохо, указать на то место, которое я должна занимать по его мнению, обломать крылья.

И я…сдалась.

Вот так да. Из-за нелепой лягушки, которая таращилась на нас испуганным взглядом.

Мозгами понимала, что у них нет никаких прав вынуждать меня к чему либо, что я не рабыня, не собственность, не прислуга и не станок по производству денег, но ничего не могла сделать.

* * *

— Жаль, эта телефон разбила, — досадливо сокрушался Сергей, когда мы уже тряслись в его замызганной провонявшей куревом и потом колымаге на загородной трассе, — я бы сейчас покопался в грязном бельишке.

— Хер с ним с бельем. Меня больше деньги волнуют. Наверняка накопила достаточно за это время.