Книга Привет, я влип!, страница 54 – Маргарита Дюжева

Встала, заправила кровать, умылась. В приятной тишине сварила кофе и под пристальным взглядом Гоши позавтракала.

Потом покормила самого Гошу:

— Что-то ты насвинячил, дорой мой дружок, — сокрушенно покачала головой, заметив, насколько загажен террариум, — сегодня вечером будет генеральная уборка.

Ответом мне было басовитое «ква», которое можно было интерпретировать, как угодно. От «спасибо добрая девочка за то, что заботишься обо мне» до «поменьше болтай, побольше делай»

Я любовно погладила его по склизкой макушке и пошла работать, что было не так уж просто. Мысли постоянно расползались. Вместо того чтобы сконцентрироваться на текущих задачах и поскорее все сделать, я то и дело проваливалась в думы о Цареве.

Почему он меня пригласил? Чисто по-дружески, наверное…

А может у него все заняты, и он за неимением лучшего, решил провести время с Василисой Стрельниковой? Все интереснее, чем дома сидеть и туда-сюда по дивану перекатываться…

В общем, я то радовалась и фантазировала, как мы, взявшись за руки, прямо из парка шагаем под венец, то жестко опускала себя на землю, спрашивая: где я и где Иван?

И вообще, мы уже все выяснили на трассе, когда я его полуголенького и с надписью на лбу забирала. Я не в его вкусе, ничего у нас быть не может, поэтому можно не тратить время на грезы и вести себя как обычно, не пытаясь произвести впечатления.

По этой причине я собиралась в парк, не как девушка, которая отправляется на прогулку с симпатичным молодым человеком, а как матерый ездок на санках, готовый к любым трудностям и преградам. Термобелье, двое носков, водолазка, свитер. Штаны на штаны, куртка, шапка, шарф. Пока одевалась — взмокла.

Косметику — к черту. Зная свою ловкость, могу с уверенностью сказать, что обязательно воткнусь моськой в сугроб и весь макияж растечется. Намазала щеки специальным кремом, чтобы не обветрили, губы — гигиенической помадой.

Все! Готова!

Дороги снова замело и к парку я приехала с некоторым опозданием. Царев уже был на месте, возле домика, в котором давали оборудование в прокат.

Когда я подошла, он смерил меня оценивающим взглядом и одобрительно кивнул:

— Хорошо подготовилась.

— А то! — я показала два больших пальца, не снимая толстые варежки, — к снежному беспределу готова.

— Отлично, — всучил мне ярко-салатовую ватрушку, а себе взял нейтрально серую и мы отправились в глубь парка, туда, где раздавались крики и смех.

В общей толпе кататься не понравилось — пока дождешься своей очереди или заскучаешь, или замерзнешь. Еще и дети, как мошкара, вокруг снуют, ныряют на своих ледянках чуть ли не под ноги.

Поэтому немного потолкавшись вместе со всеми, мы отправились искать более спокойное место и нашли его в глубине парка, на плохо раскатанном склоне.

— Вроде, хорошее местечко, — сказал Царев и скатился первым. Ватрушка лихо сделала вжу-у-ух в вершины склона, пролетела половину пути и закрутилась на изгибе, вынося своего наездника в высокий сугроб, — нормально!

Он махнул мне варежкой, и я покатилась следом. В лицо летел снег, ватрушка подскакивала на каждой кочке, и я, неожиданно счастливая, смеялась во весь рот, когда чуть не подбила Ваньку, возвращающегося наверх.

Он ловко увернулся и продолжил подъем, а я ушла в крутой поворот и тоже закопалась в сугроб.