Книга Развод. Искушение простить, страница 55 – Ася Вернадская

Мы встретились взглядами. В его глазах промелькнуло удивление. Максим застыл, будто натолкнувшись на невидимую стену, а затем начал медленно приближаться ко мне.

— Аня? Я… я даже не думал увидеть тебя здесь.

— Я тоже.

Между нами повисло неловкое молчание. Казалось, даже птицы перестали петь, а ветер затаил дыхание, наблюдая за этой сценой.

— Катя… она до сих пор вспоминает нашу прогулку, — наконец произнёс он, отводя взгляд куда-то в сторону, словно боясь встретиться с моими глазами. — Рисует тебя. Каждый день спрашивает, когда ты снова придёшь.

Моё сердце сжалось от боли и нежности. Воспоминания о малышке нахлынули с новой силой.

— Она удивительная девочка, Максим, — прошептала я. — В ней столько света и добра.

— Да, — он провёл рукой по лицу. — Она… она всё меняет. Меняет всё вокруг, меняет меня самого.

Он наконец посмотрел на меня.

— Анна, я… о том дне… о том, как всё вышло… — он замолчал, словно каждое слово давалось ему с трудом. — Я был ужасным, конченым эгоистом. Я думал, что… что поступаю правильно, защищая тебя. А в итоге сам всё испортил. Я сделал тебе невыносимо больно, Аня. И мне за это нет прощения.

Я молчала, не перебивая его, позволяя этим словам проникнуть в самое сердце. Старые раны, которые, как мне казалось, уже затянулись, снова начали кровоточить.

— Я не прошу ничего. Ничего уже нельзя вернуть назад. Но я хочу, чтобы ты знала… Я сожалею. Каждую проклятую секунду этих долгих месяцев я сожалею о том, как всё обернулось.

Он сделал шаг ближе, и летний ветер, словно невидимый свидетель нашей встречи, ласково трепал его волосы, бросая непослушные пряди на лоб.

— Когда я очнулся в больнице… — его голос дрогнул, словно воспоминания причиняли физическую боль. — Когда я не помнил ничего… первое, что я ощутил, было это огромное чувство потери. Я не понимал, что потерял, но эта боль была такой острой, такой невыносимой… А потом… потом память начала возвращаться. И с каждым возвращённым мгновением я понимал — я потерял тебя. Потерял твою улыбку, твой смех, твоё тепло. Потерял возможность просто быть рядом с тобой. И эта потеря оказалась больнее любой физической травмы.

Его слова, словно раскалённые угли, обжигали мою душу. Я так долго ждала этих признаний, так отчаянно жаждала услышать их. И вот теперь, когда они прозвучали, меня охватила паника. Потому что за его спиной, словно призраки, маячили образы Игоря, Ольги и маленькой Кати.

— Максим… Всё слишком поздно. Слишком много всего произошло. Слишком много людей пострадает, если мы продолжим этот разговор.

— Почему поздно?! Из-за этого… твоего Игоря? — он произнёс имя с ревностью.

— Дело не только в Игоре! Ты сам отказался от меня! В день нашей годовщины, когда должен был быть рядом! А теперь у тебя есть дочь, есть женщина, которая родила её, которая любит тебя, которая надеется на твоё возвращение!

— Оля? — он скептически хмыкнул. — Между нами с Олей давно всё кончено. То, что было между нами… это лишь детская влюблённость. А то, что было у нас… Каждый миг, каждое прикосновение, каждое слово — всё было пропитано любовью. И ты это знаешь. Скажи, что не чувствуешь. Скажи, что твоё тело не помнит моё.

Он преодолел последние сантиметры, разделяющие нас. Его рука поднялась медленно, почти неосознанно, и пальцы невесомо, едва касаясь, замерли на моей щеке.