Книга Развод. Искушение простить, страница 50 – Ася Вернадская

— Аня, привет! Прости, что отвлекаю. Катя… После вашей встречи она просто не даёт мне проходу. Всё спрашивает: «Где та красивая тётя». Умоляет устроить снова вам встречу.

Я крепче сжала трубку, перед глазами тут же возник яркий образ той неугомонной малышки в розовом платье. А её мама, Ольга… Такая тихая, скромная, словно тень своего энергичного ребёнка. Она только беспомощно улыбалась, глядя на выходки дочери, словно не зная, как справиться с этим маленьким ураганом.

— Она у вас чудесная, — сорвалось с моих губ само собой.

— Это мягко сказано, — он усмехнулся, но я уловила в его голосе отцовскую гордость. — Так ты… придёшь? В субботу, в центральный парк?

Мозг кричал: «Нет! Прекрати это немедленно!». Должна была отказаться, зная, что это неправильно. Но перед глазами стояло её раскрасневшееся, счастливое личико, её озорные глаза, полные ожидания. Как я могла лишить этого ребёнка радости?

«Только ради Кати», — твердила я себе, хотя понимала, что совершаю ошибку. Но сердце не слушало доводов разума.

— Хорошо. Только ради Кати.

* * *

Суббота встретила меня ярким солнцем и по-летнему тёплым воздухом. Парк жил своей обычной жизнью: смеялись дети, шелестели листья, играла музыка. Но среди этого многообразия я сразу заметила Максима и Катю.

— Тётя Аня! Ура-а-а! Вы пришли! — звонкий голос прорезал шум парка. Катя, словно маленький ураган в разноцветном платьице, налетела на меня, разбежалась и обхватила ногами, как лиану.

Максим шёл следом. Чуть поодаль, с огромной сумкой для пикника, скромно семенила Ольга.

— Здравствуйте, Анна, — тихо произнесла она, и её щёки окрасил лёгкий румянец. — Катюша так ждала…

— Папа скучный! — не отпуская моей руки, с энтузиазмом объявила Катя. — Он всё про работу говорит. А мама боится на каруселях. Пойдёмте на самую страшную!

И понеслось! Мы носились по парку, как сумасшедшие. Катя висела на Максиме, словно маленькая обезьянка, а я страховала её. Ольга, забыв о своём смущении, весело смеялась, наблюдая за нами.

Я, запыхавшаяся, с растрёпанными волосами и пятном от мороженого на блузке, вдруг поймала себя на мысли, что не чувствовала себя такой жизнерадостной уже много месяцев. А Максим… Он словно сбросил тяжёлую броню. Его взгляд стал мягче, а в уголках губ появились давно забытые морщинки от улыбки.

Когда Катя увлеклась постройкой песочного замка, а Ольга разворачивала на скамейке свой импровизированный пикник, мы с Максимом оказались рядом, плечом к плечу. Заходящее солнце золотило верхушки деревьев.

— Спасибо, — тихо произнёс он. Его рука была так близко, что я буквально ощущала исходящее от неё тепло.

— Я… не видел её такой счастливой. И себя… тоже, — добавил Максим.

Я замерла, боясь спугнуть этот хрупкий, запретный миг.

— Совсем забыл, каково это, — прошептал он тихо, что эти слова, казалось, были предназначены только для моих ушей. — Просто радоваться. Без всяких причин.

И тогда его пальцы медленно, почти невесомо скользнули по моей руке. Это было такое лёгкое, мимолётное прикосновение, что у меня по коже побежали мурашки, а в груди вспыхнул знакомый, предательский огонь.

В воздухе повисло невысказанное «что, если?», сладкое и горькое одновременно.

И в этот самый момент я заметила Ольгу. Она стояла неподалёку с бутылкой воды и внимательно наблюдала за нами. Видела, как его пальцы коснулись моей кожи. Как загорелись мои глаза.