Книга Развод. Искушение простить, страница 30 – Ася Вернадская

Будто нырнула в прорубь. Я упала в кресло, колени подкосились.

— Вы хотите убедить меня, что дома он исцелится быстрее, чем в палате? — в голосе прозвучала ирония.

— Его подсознание цепляется за своё, за знакомое. Это точка опоры. Да, есть риск. Но вероятность того, что всё наладится… Она резко возросла. Сегодня постарайтесь его не волновать. Завтра я загляну и оценю его состояние в родных стенах.

— Хорошо. Спасибо, доктор.

Я бросила телефон на стол.

Максим вернулся. В наш дом. В пространство, которое, по словам врачей, должно стать катализатором воспоминаний. Не только как мы смеялись на кухне. Не только как целовались в дверном проёме.

И как он восемь лет держал в тайне от меня свою дочь. И как в день нашей годовщины, бесстрастно, словно робот, произнёс: «Я ухожу».

Сейчас все фрагменты, все обломки, все разломы нашей общей истории должны были выстроиться в его голове в безупречную, страшную последовательность.

Пусть вспомнит всё. Пусть осознает. Пусть захлебнётся этой правдой.

А я… я должна была сейчас ехать туда. В эпицентр этого урагана памяти. Смотреть ему в глаза, когда он будет вспоминать. Быть свидетельницей его прозрения.

Закрыла глаза. За окном дождь усилился, превратившись в сплошной, монотонный шум. Похожий на белый шум в голове.

В этом гуле тонули мысли. Тонули страхи. Тонула я. Но нельзя оставаться здесь.

Однако перспектива оказаться с ним лицом к лицу в стенах нашего дома казалась мне невыносимой.

Ночь. И вопрос: где её пережить?

В дверь кабинета постучали. Вошёл Игорь.

— Я всё проверил, ресторан готов к завтрашней смене. — Он опустился на стул, и тот скрипнул. — Ты чего такая? Вид, будто тебя разобрали на запчасти, а собрать забыли.

— Макс уехал домой, — выдохнула я, уставившись в непроглядную тьму за окном. — Только что Ковалёв звонил, его врач. Уверяет, что так лучше. Что дома память восстановится быстрее. Но верится с трудом…

Игорь присвистнул.

— Ну конечно… Наш Максим как всегда на высоте. Удрать из больницы — это сильно. И что дальше? Ты-то как поступишь?

— Сегодня домой точно не поеду, — твёрдо заявила я. — Не готова его видеть.

Игорь помолчал, изучая моё лицо.

— Ладно. Поехали ко мне. Не в ресторане же тебе оставаться, — предложил он просто. — У меня прекрасный диван в гостиной. Тебе нужно выспаться и отдохнуть.

Я хотела отказаться. Сказать, что поеду в ближайшую гостиницу, что мне нужно подумать. Но потом мысленно увидела этот номер, эти белые стены и это жуткое одиночество. Нет, спасибо. Лучше я соглашусь на смелое предложение Игоря.

— Хорошо, — сдалась я.

— Отлично, шеф. Я заварю тебе дома прекрасный чай.

Всю дорогу до дома Игоря мы молчали. Я сидела, прижавшись лбом к холодному стеклу такси, и смотрела, как неоновые вывески сменяются одна за другой. Мне казалось, что всё это происходит не со мной. Не по-настоящему.

Квартира Игоря была лаконичной мужской берлогой. Ничего лишнего, всё на своём месте. Воздух пропитан запахами дорогой кожи дивана, воска для мебели и едва уловимого древесного одеколона с горьковатой ноткой.

На полках стояли аккуратные стопки книг: менеджмент, история, пара потрёпанных художественных томов. Стены украшали чёрно-белые фото в тонких рамках. Ночной Нью-Йорк, туманный Лондон, улочки Праги. На подоконнике, в лунном свете, дремлет гитара со сколом на деке.