Книга Измена. На бис!, страница 67 – Ася Вернадская

— Да, ваша честь. Полностью признаю. Был неправ.

— Вы признаёте, что применяли физическую силу к истице?

— Это была ссора, — ровно отвечает Арсений. — Мы оба были на эмоциях. Я не отрицаю, что в тот момент вёл себя агрессивно, но я не бил её. Просто… держал… Но это был единичный случай, не система.

Я смотрю на него и не верю своим ушам. Он говорит это так, будто речь идёт о чужом человеке.

Допрос длится час. Два. Коля задаёт вопросы жёстко, хлёстко. Арсений отвечает спокойно, уверенно, ни разу не сбиваясь. Он абсолютно держит лицо, не проваливается в эмоции. Эх, жаль, я так не умею.

Судья объявляет перерыв.

В коридоре Коля наливает мне воды из кулера.

— Ты как? — спрашивает.

— Он… — Я не нахожу слов. — Он говорит так, будто это не он.

— Он адвоката послушал. Сыграть раскаяние — первое, что советуют в таких делах.

— Но он же не раскаивается. Я вижу.

— Ты видишь, потому что знаешь его. Судья видит только то, что ей показывают. — Коля смотрит на меня. — Но она опытная. Она таких спектаклей сотни видела.

— А если она поверит?

— Не поверит. Но закон есть закон.

Возвращаемся в зал. Судья смотрит на нас, на Арсения, на меня.

— У меня есть несколько вопросов к ответчику, — говорит она.

Арсений встаёт.

— Вы утверждаете, что хотите сохранить брак?

— Да, ваша честь.

— И готовы пойти на уступки?

— Я готов на любые условия, которые поставит Ада. На терапию, на раздельное проживание, если она хочет, на что угодно.

— Истица, — судья поворачивается ко мне. — Что скажете?

Я встаю.

— Я не верю ни одному его слову, — говорю. — Столько времени он врал мне. А теперь он стоит тут и говорит красивые слова. Но я не хочу их слышать. Я хочу быть свободной.

Судья поднимает руку.

— Я понимаю ваши чувства. Но закон есть закон. Статья 22 Семейного кодекса даёт мне право назначить срок для примирения сторон, если один из супругов не согласен на развод.

— Ваша честь, — начинает Коля.

— Я знаю, адвокат. Но ответчик настаивает на сохранении брака. У меня нет оснований отказать ему в этом праве.

Она стучит молотком.

— Суд постановляет: назначить срок для примирения сторон — три месяца. Следующее заседание состоится через 90 дней. Если за это время стороны не придут к соглашению, суд продолжит рассмотрение дела по существу.

Три месяца.

У меня внутри всё обрывается. Для меня этот срок равен вечности.

Судья встаёт. Все поднимаются. Гул, шум, люди выходят. А я стою и не могу пошевелиться.

— Пойдём, — Коля трогает меня за плечо.

Выходим в коридор. Люди, голоса, чужая суета. Я иду, не видя дороги.

— Ада!

Голос за спиной.

Я оборачиваюсь.

Арсений идёт ко мне. Один, без адвоката. Лицо выражает абсолютно другие эмоции, нежели в зале. Оно жёсткое и злое.

Он подходит вплотную. Смотрит на меня, потом на Колю. Усмехается.

— Ну что, — говорит тихо, чтобы слышали только мы. — Думала, от меня так легко избавиться? Думала, разведёшься, квартиру отсудишь, адвокатика этого в постель затащишь и заживёшь счастливо?

Коля делает шаг вперёд, но я останавливаю его рукой.

— Ты ошибаешься, Арсений.

— Ошибаюсь? — Он усмехается. — Три месяца, дорогая. Три месяца ты ещё моя жена. И ты ещё сама приползёшь ко мне на коленях.

Я смотрю на него. На его красивое, злое, ненавистное теперь лицо. На его идеальный костюм и дорогие часы. На человека, который считает, что может мной манипулировать вечно.