Книга Измена. На бис!, страница 31 – Ася Вернадская

Я не могла дышать. Она лгала. Как бы мне хотелось, чтобы она лгала.

— Это не твоя, — выдавила я.

— А чья же?

Она сделала шаг ко мне, держа серёжку между большим и указательным пальцами, как улику.

До меня дошло так резко, что аж в глазах потемнело. «Трахает меня на твоей кровати». Женский голос в трубке… Неужели это она?

— Ты… — прошептала я.

Её улыбка стала шире, откровеннее. В ней появилось что-то неприкрыто-злое, торжествующее.

— Я что, Ариадна? Я просто спрашиваю, где ты нашла мою вещь.

— Ты что, была у меня дома?

— Я? Да я заходила, милая. Нужно было срочно Арсению Валерьевичу отдать какие-то документы из театра. Он же наш главный спонсор. Помню, как сейчас. Вы тогда в Японию укатили на гастроли, куда меня почему-то не взяли. Странно, да? Хотя почему же странно, это он же посодействовал, чтоб мою роль тебе отдали.

Она покрутила серёжку в руке.

— Он открыл дверь… такой уставший. Говорил, что очень скучает. Провёл в гостиную, предложил чаю. А потом… — её губы растянулись в вульгарной, самодовольной улыбке. — Потом пошли совсем другие напитки. Он разоткровенничался. Сказал, что устал от твоих вечных гастролей. Что ты больше любишь свой танец, чем его. А он… он живой человек. Ему нужно тепло. Нужна ласка. И я… я пожалела его. Или он меня? Уже не важно.

Я стояла, чувствуя, как пол уходит из-под ног.

— Ему было так одиноко на том огромном диване, — продолжала Милана, её голос стал томным, будто она вспоминала самый приятный момент в жизни. — Я просто села рядом, чтобы утешить. А он… он взял моё лицо в ладони и сказал: «Ты такая настоящая». А потом его губы были на моих. И мы долго и страстно целовались. А потом… мы были уже в вашей спальне. Он срывал с меня одежду, и в его глазах была такая… дикая, ненасытная жажда. Голод по живому, горячему телу, которое не отстраняется, не думает о репетиции, а просто… хочет его.

Она вздохнула, притворно смущённо опустив глаза.

— Надо же, а я совсем не помню, когда её там обронила. Мы искали потом, но не нашли. Думали, закатилась куда-то. — Она посмотрела на меня с фальшивым сочувствием. — Я, конечно, звонила тебе недавно. Не могла больше молчать. Мне казалось несправедливым, что ты живёшь в неведении нашего романа. Но когда Арсений узнал… он пришёл в ярость. Сказал, что я всё испортила, что разрушила его «хрупкое счастье». Прервал всё. Запретил подходить и звонить. — Её лицо исказила гримаса обиды, но тут же сменилась хищным огоньком. — Но ничего. Скоро ты снова уедешь. Или он тебя, наконец, выгонит. А он будет снова одинок и несчастен. И я снова приду. Пожалею. И на этот раз… на этот раз он не сможет от меня отказаться. Потому что я даю ему то, чего не дашь ты — полное, безоговорочное обожание. И отсутствие глупых вопросов.

Милана тем временем уже повернулась к своему зеркалу. Она лениво поправляла волосы.

— Не держи зла, Ариадна. Мужчины — они такие. Им нужна не муза, а живая, влажная и благодарная… плоть. Особенно когда их законная половина далеко и больше занята своими па-де-баскет, чем их потребностями. — Она бросила серёжку в свою косметичку. Звякнуло. — Была рада поболтать по душам. Буду стараться не задеть тебя ногой, когда ты будешь ползать у моих ног в новой постановке. Той самой, которую оплатит твой муж. Для меня.