Книга Игра на двоих, страница 106 – Татьяна Тальская

Я перебиваю:

— Ты же понимаешь, я делал это, чтобы тебя позлить.

— Не получилось.

Но я слышу, что она улыбается. И это меня спасает.

— Ну… чуть-чуть получилось, — добавляю я.

— Илья, клянусь, если ты еще раз устроишь такой цирк…

— Ты скучала вчера? — спрашиваю я тихо. — Потому что я да.

— Нет. И я занята.

— Чем?

— Пропускаю твои розы через шредер.

Я коротко смеюсь.

— Я бы не удивился.

Пауза.

— У меня сегодня вечером аукцион. Я заеду после.

— Нет, спасибо. Увидимся завтра.

Я делаю глоток и понимаю, что мне не хочется класть трубку. Эта женщина держит меня как щенка на поводке.

— Я прощен? — спрашиваю я.

— Не радуйся раньше времени. Я подумаю.

Но я уже знаю: да.

На фоне кто-то что-то спрашивает у нее в офисе.

— От кого цветы? — слышу чей-то голос.

— От моего парня, — спокойно отвечает Катя.

У меня внутри все сжимается. «Парня». Вот так просто. Вставила незаметно — и все.

— Созвонимся позже, — вздыхает она.

— Хорошо.

— Пока, Илья.

Она сбрасывает, а я улыбаюсь.

Кажется… я выкрутился.

Я стою у мольберта и смотрю на картину.

«Бессмертная».

— Красиво же? — говорю я Кириллу, который стоит рядом.

Он морщит нос.

— Ну… картина как картина. Я не понимаю, что ты в ней находишь.

— Маргарита Бушуева — не просто художница, Кирилл. Она гений.

— Как скажешь, — он смотрит на часы. — Долго это еще? Я голодный.

— Аукцион начнется минут через двадцать.

Я поднимаю взгляд — и вижу ее. Балерина.

Мы так ее и зовем: светлая, тонкая, красивая. Она постоянно появляется на аукционах и всегда исчезает ровно до того, как я успеваю к ней подойти.

Не знаю, балерина ли она вообще. Просто другого имени у нас нет. Что в ней такого? У меня всегда было ощущение, что я должен ее знать. Что она как-то связана с чем-то важным… только я никак не могу понять, с чем.

Наши взгляды встречаются через толпу. Между нами будто проходит ток.

Сегодня она другая. Не убегает. Не прячется. Наоборот, будто зовет глазами.

Я делаю вдох, опускаю взгляд. Блин… идеальное время.

В любой другой день я бы уже шел к ней. Спросил бы имя. Уговорил бы на ужин. Начал бы охоту. Я видел ее сотни раз в момент торга, когда адреналин кипит, а ставки поднимаются. Но мы ни разу не говорили.

Я хотел ее долго. Но сейчас все иначе.

Катя. Моя Катя ждет меня дома. И я не собираюсь это портить.

Я заставляю себя оторваться от «Балерины» и снова смотрю на картину. Я все равно чувствую ее взгляд.

— Смотри, кто пришел, — шепчет Кирилл. — Это она.

Я сглатываю и не хочу смотреть.

— Она идеальная, — почти с восторгом бормочет он.

Я бросаю короткий взгляд — и да. Он прав. И снова отворачиваюсь.

— Ты чего? Иди к ней, — шепчет Кирилл. — Она не убегает сегодня. Это твой шанс.

— Не могу.

— Почему?

— Не хочу.

— Что? С каких пор?

Я сжимаю переносицу.

— Кирилл, замолчи.

— Да ты годами по ней сох… — начинает он, но я пресекаю:

— Замолчи.

Аукционист выходит, зал оживает, люди подтягиваются ближе. Я снова смотрю туда, где она стояла… и ее уже нет. И вместо привычного разочарования я вдруг испытываю облегчение. Хорошо.

Мне не нужны искушения. Даже те, которые я хотел очень давно.

Я думаю о Кате, и у меня внутри возникает теплое чувство. Я с ней.

Катя

Телефон вибрирует на тумбочке и будит меня. Я хватаю трубку еще сонная.

— Алло.

— Я внизу, у двери, — голос Ильи низкий, спокойный.