Книга Ходячее недоразумение майора Попова, страница 80 – Кэти Свит

Нацепив на нос шарф, накидываю на голову капюшон, беру чемодан и медленно бреду к зданию вокзала. Настроение на нуле, телефон отключен. Ловлю себя на мысли отказаться от поездки к Свете и вместо этого приехать домой, запереться в квартире и три дня никому не сообщать о возвращении.

Лишь в последний момент решаю так не делать. Во-первых, я уже обозначила, что приеду и меня ждут. Во-вторых, от самобичевания мне лучше точно не станет.

Витая в своих мыслях, схожу к платформы и направляюсь ко входу в вокзал, когда передо мной стеной встает широкая, мужская фигура.

— Подвиньтесь, — прошу не поднимая глаз. Я себя чувствую самой уязвленной и слабой на свете.

Мужчина стоит не шелохнувшись, словно не слышит меня. Перехватываю чемодан в другую руку, отхожу в сторону, желая продолжить свой путь, как фигура движется за мной следом.

Нет. Ну это уже ни в какие ворота не лезет!

Возмущенная до глубины души подобным поведением, поднимаю глаза и… на мгновение теряю дар речи.

— Антон? — ахаю не веря собственным глазам. — Но… как? — озираюсь назад. В голове вместо здравых мыслей гуляет свежий ветер. — Ты ведь должен быть на Красной Поляне с друзьями. Как сюда попал?

— Это единственное, что тебя интересует? — ухмыляется не скрывая сарказма.

Забирает из моих рук чемодан, берет под руку. Не в силах справиться с нахлынувшим удивлением, молчаливо подчиняюсь.

— Идем, — произносит уводя меня в сторону от здания вокзала.

____

Кто-нибудь понял кто именно эта самая Света?)

— Садись, — говорю распахивая дверь своего авто, но Машка упрямо скрещивает руки на груди и продолжает стоять на месте. Не самая лучшая идея, но как хочет. Не собираюсь ее переубеждать.

Обработанный реагентами снег превратился в противную серую жижу, обращенная к дороге боковая сторона машины грязная просто жуть. Ни один человек в здравом уме не станет находиться рядом с проезжей частью, лишь только Маша, показывающая свой характер.

Ну что же… Ее выбор. Я никуда не тороплюсь.

Обхожу машину, открываю крышку багажника, убираю в него небольшой чемодан, а после возвращаюсь на водительское кресло и завожу двигатель. За то время, пока я провел на вокзале, он успел подостыть, морозно.

Проходят минуты, движок прогревается, а моя неприступная продолжает неподвижно стоять. Непробиваемая упрямица! Но и я тоже не лыком шит. Жду.

На улице достаточно холодно, а она слишком легко одета, совершенно не по погоде. Тянусь вперед, включаю обогрев сидения и делаю печку сильнее, нет никакого желания потом лечить Машку из-за простуды. Она показывает характер, а мне приходится ее задницу отогревать, блин.

Вдруг Маша подпрыгивает, вскрикивает и оборачивается, а следом отправляет мне потерянный, расстроенный взгляд. Нижняя губа аж потряхивает от написанных на лице разочарования и обиды. Отряхивается, открывает дверь и смотрит на меня жалобно.

— Меня обрызгали, — пищит. Вздыхает, перебарывая подступающие к горлу спазмы. Я молча сижу и терпеливо смотрю на нее.

Не я начал первым показывать характер, а у меня он тоже имеется между прочим. И похлеще, чем у нее.

— У тебя случайно нет пледа, чтобы постелить на сиденье, — спрашивает виновато потупив взгляд и принимается кусать губы, а я так хочу их поцеловать. Едва себя сдерживаю. — Мне холодно, а если сяду в машину так, то испачкаю сиденье. Прости… — тихонько всхлипывает.