Книга Ходячее недоразумение майора Попова, страница 76 – Кэти Свит

— Он у меня в телефоне, — говорю запыхавшись. — Пожалуйста, пустите меня, — едва не молю.

— Маша! Елкина! Стой! Не уезжай! Нам нужно поговорить! — раздается с перрона.

Поворачиваю голову на звук и вижу бегущего к нам Антона. Следом за ним несутся Лерка и Тихомиров.

На лице подруги написан испуг. Антон же полон решимости.

— Пожалуйста, — продолжаю молить проводницу.

Поезд дергает. Я одной ногой в вагоне, а вторая висит в воздухе.

— Машка! Не дури! — визжит Лерка.

— Остановись! — орет Тихомиров.

— Все не так как ты думаешь! Ты неправильно все поняла! — это уже кричит Антон.

Слезы душат, сердце разбивается на сотни тысяч мелких осколков. Я поднимаю на проводницу взгляд, полный мольбы.

— Пожалуйста, пропустите меня, — шепчу всхлипывая.

Если она откажется, то я распадусь на кусочки и больше никогда не смогу собраться назад.

— У меня есть билет. Правда. Седьмой вагон, тридцать шестое место, — говорю держась руками за поручни, чтоб не упасть.

Женщина одаряет меня печальным взглядом, поджимает губы и качает головой.

— За тобой что ли? — кивает на почти подбежавшего к вагону Антона.

— Да, — отвечаю. Нет смысла скрывать. — Он говорил, что любит меня, а выяснилось, что у него есть другая и ребенок. Он со мной в отпуске решил развлечься, — зачем-то вываливаю на проводницу всю свою боль.

Выслушав мое признание, женщина моментально меняется в лице. Она становится грозной и суровой.

— Девочка, милая, — ахает и отступает в сторону, пропуская в вагон. — Проходи, конечно. Бедная…

От ее сочувствия мне становится невыносимо плохо, я шмыгаю носом и растираю слезы по щекам. Горько, обидно. До боли противно! От себя, от разрушенных чаяний и разбитых надежд.

Я полюбила его, а он…

— Спасибо, — выдыхаю и заскакиваю в вагон.

Едва оказываюсь за спиной проводницы, как поезд дергается с новой силой и начинает движение.

— Маша! — слышу наполненный болью крик за спиной.

Оборачиваюсь. Там стоит Антон.

Глаза в глаза. Мгновение. Боль на боль.

— Останься, — просит решительным, наполненным силой голосом.

— Я слышала твой разговор по телефону, — мой голос слышится совсем чужим, непохожим на привычный. Разбитым, безликим, глухим. — Отпусти.

Всхлипываю.

А затем разворачиваюсь и прохожу за двери вагона.

— Нет! — прилетает четкий, грокий ответ.

Но становится уже поздно. Проводница закрыла двери, перрон исчезает позади, поезд набирает скорость. Мы мчим вперед.

Чувствуя себя самым несчастным человеком на свете, прохожу сквозь вагоны и добираюсь до своего. Показываюсь проводнице, даю на проверку документы, а после захожу в купе.

— Опачки, — говорит мужик, едва переступаю порог. — Какая красавица едет с нами, — пробегает по мне смачным, оценивающим взглядом.

— Проходи, красота, — вторит ему другой. Похлопывает по месту рядом с собой. — Мы тебя не тронем.

— Только если чуть-чуть, — ржет третий. — Но не переживай, тебе понравится, — заверяет.

— Машка, блин! — рычу останавливась на краю платформы, сгибаюсь пополам от долгого бега и тяжело дышу.

Чуть легчает и я выпрямляюсь. Вбираю воздух полной грудью, чуть задерживаю в легких и выдыхаю. Успокоить расшатанные нервы не помогает ни шиша.

Смотрю вслед стремительно удаляющегося поезда и понимаю, что уже ничего нельзя изменить. Я могу лишь принять побег Маши как неизбежность и жить с этим дальше.