Книга Его сладкое проклятие, страница 53 – Кристина Лин

Я в ресторане, на одной из встреч. Без этого никак. Если у тебя есть амбиции, самый короткий путь к власти лежит через столицу.

Напротив ресторана ювелирный магазин. Мне хорошо видно витрину в панорамном окне, напротив которого расположен наш столик. Мой собеседник что-то говорит, снова про условия договора, который я прочитал еще ночью. А вот витрина напротив ярко сияет своим блеском, приманивая восхищенные взгляды проходящих мимо нее женщин.

Память тут же услужливо подкидывает воспоминание, в котором Лера стоит напротив витрины ювелирного магазина, восторженно разглядывает переливающиеся на солнце украшения. Помню, что тогда твердо решил, все это у нее будет. Я сделаю так, чтобы все было. Ей всегда нравились украшения.

Когда мой собеседник уходит, я расплачиваюсь и иду в ювелирный. Рассматриваю украшения. Самое лучшее и эксклюзивное на отдельном стенде, к которому посетители обычно подходят только с целью полюбоваться, а не купить. Но мне нужно именно то, чего ни у кого больше не будет. Хочу видеть ее сияющие глаза, когда она увидит эту красоту. Ее глаза намного красивее любых бриллиантов. Выбираю колье. Причудливый орнамент, в котором жемчужины вплетены в плавные изгибы, а на веточках из белого золота сверкают бриллианты. Такого у нее еще нет. Я точно это знаю, потому что сам выбирал для нее украшения раньше, когда она жила в доме.

Снова вечер, и снова мое сообщение остается без ответа.

Я знаю, что перегнул, закрыв ее в доме. Но я так же знаю, что это правильно. Так будет лучше. Так правильнее. Она смирится.

Неделя встреч и постоянных пробок на дорогах. Суета. И кажется, что стремление горожан обойти эту суету, создает еще больше проблем и еще больше суеты. Странный парадокс, понятный только тому, кто хоть раз пытался все успеть вовремя в этом сумасшедшем городе.

Неделя моих сообщений, которые всегда остаются без ответа. Лучше бы нагрубила, ей Богу. Такая тишина настораживает. Я знаю Леру давно, она не молчит, она доказывает и добивается. Целеустремленная, волевая. Молчание ей не свойственно.

Ей есть что сказать, я точно знаю. И эта тишина оглушает.

Снова аэропорт. Перелет. Машина, которая ожидает меня с водителем. Мы быстро доезжаем до особняка.

Когда-то она ждала моего возвращения, когда я уезжал. Стоило открыть двери, как она прыгала на шею.

Теперь никто не встречает, никто не ждет. В доме противная тишина, в которой нет смысла.

Бросаю чемодан у двери. Бегу по лестнице. Наверх, в спальню. Открываю двери без стука.

Лера стоит у окна, в руках у нее ваза, которую я покупал в одной из наших поездок. Раньше мы часто куда-то ездили, тогда еще работа не отбирала все мое время.

Я смотрю на Леру, она проводит рукой по фарфору, чуть поглаживая. Я вспоминаю, как покупал эту вазу, тогда она сказала, что мы поставим ее в спальне, когда у нас будет дом. Тогда ее глаза горели ярче огня. Сейчас во взгляде пустота.

Она делает вид, что не видит моего приближения, а я медленно иду в ее сторону. Вдруг она поднимает на меня глаза, во взгляде злость и обида. Замахивается и швыряет в меня вазу. Успеваю увернуться, и фарфор разлетается на тысячи осколков за моей спиной.

— Полегчало? — спрашиваю.

Она хватает другую вазу, которая стоит на комоде рядом с ней. Я успеваю подскочить к ней и схватить за руку, до того, как она бросит ее в меня. Ваза выскальзывает из ее рук, падает, разбиваясь об пол.