Книга Затаив дыхание, страница 97 – Кристина Лин

Он немного отстраняется и смотрит на меня. А я упираюсь рукой ему в грудь, не позволяя снова обнять меня. Мужчина делает попытку приблизиться, дергается мне навстречу, но я выставляю обе руки, упираясь ему в грудь.

— Не смей! — шепчу ему в лицо.

Очень неохотно, как в замедленной съемке, он размыкает объятия, позволяя мне вырваться. Тут же использую эту возможность, проплываю мимо него, ощущая на затылке его взгляд. Но я не поддаюсь, не оборачиваюсь. Доплываю до противоположного бортика и вылезаю из воды.

С меня течет вода, но мне все равно. Не взглянув в его сторону, я быстрыми шагами выхожу из комнаты и поднимаюсь по лестнице наверх.

Несмотря на то, что с меня течет вода, мне жарко. Тело все еще горит после его поцелуев, а горло першит от жажды. Поэтому прямо в мокрой одежде, стягивая на себе разорванную майку руками, иду в кухню. Достаю стакан и набираю воды. Жадно выпиваю все до капли. Но ощутимого облегчения не чувствую. Мое тело не согласно с моим решением, продолжает гореть, требуя разрядки. Я злюсь на себя за это и в бешенстве швыряю стакан в стену. Он разбивается, разлетаясь на тысячи мелких осколков. А мне на мгновение стало легче.

Разворачиваюсь к двери из кухни и замираю на месте. На пороге стоит Максим. В одном полотенце, повязанном на бедрах. С его тела стекает вода, но он не обращает на это внимания. Я пялюсь на него, как голодная самка, а он даже не пытается прикрыться, чем только еще больше злит меня.

Усилием воли отрываю взгляд от него и лихорадочно рассматриваю кухню, стараясь переключиться на, что угодно, другое. Как вдруг мой взгляд цепляется за тарелки, стоящие аккуратной стопкой на столе. Беру первую попавшуюся и швыряю в Максима. Он ловко уворачивается, и та разлетается на куски, вылетев в дверной проем и падая на пол. Мужчину мой маневр откровенно веселит. А я рычу от досады.

Хватаю вторую тарелку и снова запускаю в него. Он опять уворачивается и хохочет, глядя на меня. И в него летит еще одна тарелка, от которой он тоже ловко уворачивается. Поворачиваюсь за четвертой, когда он в один прыжок оказывается возле меня и хватает за запястье руку, держащую очередное метательное орудие. Сжимает, заставляя ослабить хватку. Тарелка выпадает из рук и разлетается на осколки, ударяясь о пол.

— Пусти, — дергаю руку и тут же замечаю, что он меня уже не держит. Дергаюсь в сторону, чтобы уйти, но тут же вскрикиваю от боли. Я так увлеклась, что забыла об осколках на полу, и только что наступила на один. Он больно впивается в ногу, а я скулю и хнычу, как ребенок.

Максим обхватывает мою талию руками и, легко подняв меня, усаживает на стол. Наклоняется и осматривает ногу. Вынимает торчащий из стопы осколок, и я вижу, как из раны на ноге капает кровь.

— Ай, — вскрикиваю от боли и от обиды. Я хотела наказать его, но наказала себя. А ему хоть бы что!

Мужчина открывает одну из створок кухонного гарнитура и достает аптечку. Смачивает перекисью вату и обрабатывает рану. Я всхлипываю от боли. А он ловким движением вытирает кровь и наклеивает на рану пластырь.

— Это все ты виноват! — вскрикиваю обиженно. — Шел бы к своей этой… — я все пытаюсь подобрать ей обидное прозвище, но фантазия помахала мне ручкой. И фраза так и повисает в воздухе не завершенной.