Книга Затаив дыхание, страница 21 – Кристина Лин

И конечно, мне очень хотелось узнать — кто он? Я мозг сломала, думая об этом.

Думаю, что не встречала его раньше, такого человека невозможно забыть, я уверена в этом. Исходящие от него сила и опасность очень быстро въелись в меня, и я была уверена, что эти ощущения я бы запомнила, если бы мы хоть однажды встречались раньше. Но мои размышления снова заканчивались ничем, я не могла вычислить его. Это еще больше добавляло его образу таинственности, а мне головной боли.

Я обернулась на звук приближающихся шагов. По коридору к нам шел Евгений Евгеньевич. Мы с мамой встали, когда он подошел. Обе молчали, ожидая вердикта.

— Операция прошла успешно, — озвучил доктор. И мы с мамой облегченно выдохнули. — Сейчас ему нужен покой, он еще под наркозом. А вам не мешало бы отдохнуть. Все равно сейчас я могу пустить вас к нему. Приходите вечером.

Мы рассыпаемся в благодарностях врачу. Не передать словами наше облегчение на двоих с мамой. У меня такое чувство, будто камень упал с плеч. Я и не замечала, что последние два дня хожу, сгорбившись в ожидании результатов этой операции. Сейчас свободно выдыхаю и облегченно распрямляю плечи. На посеревшем от волнений и недосыпа лице матери вижу слезы. Но я уверена, что это слезы облегчения. И я радуюсь тому, что у нее тоже стало легче на душе.

— Мама, мы сейчас ничем не поможем тут. — Говорю ей тихо. — Давай поедем домой, а вечером вернемся.

— Леночка, — говорит она и на глаза наворачиваются слезы, — наверное, Бог услышал мои молитвы....

— Мамочка, — я обнимаю ее за плечи, давая возможность выплакаться на моем плече. С этими слезами ее отпускает напряжение последних дней. Они необходимы, они смывают ее переживания и сомнения.

Я увожу ее из клиники, придерживаю за локоть. Она достаточно еще молода и привлекательна, но за последние дни словно постарела на десять лет. Когда мы вечером приезжаем в клинику, нас пускают к папе в палату на пять минут, не больше. Ему сейчас не нужны волнения. И мы стараемся никак не выдать своих переживаний. Но, мне кажется, он и так понимает, глядя на нас двоих, насколько непросто нам далась его операция. Смотрит то на меня, то на маму ласково. И повторяет:

— Все будет хорошо.

Отец быстро шел на поправку. Уже через три дня стало окончательно ясно, что его жизни больше ничего не угрожает. Конечно, ему еще предстояло провести какое-то время в клинике, чтобы прийти в норму и пройти повторно обследование. Но даже так вся наша семья вздохнула с облегчением, когда Евгений Евгеньевич сообщил, что опасность миновала.

За эти дни мы с Евгением Евгеньевичем немного сблизились. Он подвозил меня вечером домой, когда я сидела с отцом дольше, чем полагалось правилами заведения. И я подозревала, что это главврач клиники постарался организовать для меня подходящее мне время посещения их пациента. Или, возможно, ему просто так хотелось, чтобы я задерживалась допоздна, и у него был повод подвезти меня домой. Хотя об этом лучше не думать.

Я с самой нашей первой встречи заметила интерес ко мне папиного врача, но тогда, в состоянии шока и страха за жизнь близкого человека, я гнала от себя эти мысли, будучи не в состоянии думать ни о чем, кроме здоровья папы. Сейчас же, когда опасность миновала, напряжение спало, я получала удовольствие от его попыток ухаживать за мной. Конечно, я не собиралась с ним спать. Я по-прежнему была связана договором, но мой "клиент" не появлялся вот уже неделю. А внимание со стороны привлекательного мужчины приятно тешило мое, растоптанное после развода, самолюбие. Мне хотелось банального свидания с цветами и ужином в ресторане при свечах. Поэтому, когда Евгений Евгеньевич пригласил меня вечером на свидание, я сразу согласилась.