Книга Запрещаю влюбляться, страница 24 – Кристина Лин

— Не надо, — обхватываю его запястье, пытаясь остановить, уже понимая, что он собирается сделать.

— Просто расслабься, — шепчет мне в ухо, придвигаясь ближе.

— Я не могу так, — шепчу ему в ответ, поглядывая на водителя. Неужели ему все равно, если нас будет слышно постороннему?

— Тшшш, — шепчет он, просовывая руку мне под юбку.

Пальцы проходятся по резинке чулок, а потом по кусочку обнаженной кожи выше. Я рвано выдыхаю, ощущая, как между ног разгорается пожар.

— Не надо, пожалуйста, — Я почти хнычу, не в силах расслабиться в присутствии постороннего. Мужчина шумно выдыхает мне в ухо, и убирает руку.

— Чего ты испугалась, малышка? — спрашивает так, чтобы было слышно только мне.

— Не могу при посторонних, — отвечаю тихо, бросая взгляд в сторону водителя.

— Детка, ему столько платят, что он станет слепым и глухим, если мне этого захочется. — Говорит, как нечто обыденное, разъясняет мне, как маленькой девочке. А я и без того чувствую себя маленькой и неопытной рядом с ним.

— Вам совсем плевать на других?

Он снова превратился во властного мудака, а я — в маленькую букашку, которая ничего не значит в этом мире.

— Не на всех, Даша. Тебе нужно только знать, что на тебя мне не плевать.

Наверное, статус «мне на тебя не наплевать» — это тот максимум, который он способен мне дать. Но мне этого мало.

— Спасибо вам за щедрость, — шиплю ему ядовито. Он хмыкает, улыбаясь и забавляясь моей реакцией.

— Ты просто очаровательна, — шепчет мне в ухо, и я чувствую, как его губы растягиваются в улыбке. Ну, хоть кому-то из нас весело.

— Я бы трахнул тебя прямо здесь и сейчас. — Оглушает он меня новым признанием, от которого внизу живота болезненно все сжимается. — Если бы только ты так не зажималась, и позволила сделать тебе приятно. — Губы мужчины поддевают мочку уха, и моя кожа покрывается мурашками, а сердце заходится в бешеной пляске. Я рвано выдыхаю, прикрывая глаза.

— Какая же ты маленькая врушка, — заключает он, властно сжимая мое колено сильными пальцами. От властности в голосе и уверенных прикосновений по позвоночнику пробегает электрический разряд. Я тону, медленно растворяясь в прикосновениях. Влажный язык скользит по нежной коже на шее, оставляя за бортом сознания все вокруг.

— Мы приехали, — шепот возле уха вырывает меня из сладкой истомы, напоминая о том, что мы не одни. Опять ему удалось отключить мою голову, и я даже не помню, насколько громко себя вела. А если водитель слышал мои стоны? Стыдно теперь так.

Усилием воли открываю глаза, смотрю в окно.

— Театр? — констатирую удивленно.

— Давно ты была в опере? — вкрадчивый голос, который только что почти лишил меня разума, теперь посмеивается, забавляясь моей реакцией.

* * *

Пока Дмитрий Анатольевич помогает мне снять шубу и передает ее в гардероб, я все время чувствую на себе чей-то взгляд. Озираюсь по сторонам и глазами быстро нахожу виновного.

Статный мужчина с сединой на висках стоит у стены и откровенно пялится на меня. Он беззастенчиво скользит взглядом, подмечая каждую деталь, проходится по обнаженным плечам, фиксирует внимание на губах и только потом поднимает взгляд к глазам. Этот человек совершенно мне не знаком, а от его пронзительного взгляда я напрягаюсь от кончиков пальцев до кончиков волос. И только, когда ко мне подходит Дмитрий Анатольевич, оцепенение спадает.