Книга Запрещаю влюбляться, страница 137 – Кристина Лин

— А с таких, что я так сказала. А вы прекратите обращаться ко мне на «ты». Меня зовут Дарья Андреевна. Думаю, вы запомните.

— Владимир Викторович не оставлял на ваш счет никаких указаний, — не сдается она, но тон уже другой, не такой наглый.

— Владимир Викторович вообще никаких указаний не оставлял, потому что планировал вернуться. Но, к несчастью, он не вернется. Поэтому вы будете делать то, что я скажу. А, если вас это не устраивает, я попрошу отдел кадров поискать мне другого секретаря.

Татьяна замерла, какое-то время она просто стоит истуканом, обдумывая мои слова. Но я никак не комментирую ее поведение, давая ей возможность переварить мои слова.

— Какой кофе вы пьете? — Отмирает Татьяна, приняв единственно возможное решение в этой ситуации.

— Со сливками, две ложки сахара. — Отвечаю, не глядя на нее и продолжая делать вид, что изучаю бумаги.

Она резко развернулась на каблуках и вышла из кабинета, покачивая бедрами. А я облегченно выдохнула, понимая, что выиграла первую битву. Но радость была недолгой. Я стала вчитываться в документы и поняла, что запутываюсь еще сильнее. И вечером, когда Татьяна протопала на своих шпильках из офиса, вышла из кабинета и спустилась на свой привычный этаж. Подошла к прежнему рабочему месту. На столе все еще лежат мои вещи. А потом села за стол и, уткнувшись лбом в сложенные на столе руки, расплакалась.

— Эй, хватит реветь, — услышал над головой знакомы голос. Подняла заплаканные глаза и увидела перед собой Анжелу Артемовну. — Все равно слезами горю не поможешь.

— Простите, — сказала я, вытирая слезы рукавом. — Я думала, что все уже ушли.

— Так, пойдем в мой кабинет. Расскажешь, что случилось. — И она махнула рукой, делая приглашающий жест. А я так извела себя за сегодня, что уже просто нет сопротивляться. И следом за не захожу в кабинет.

За чашкой позднего кофе я вывалила на нее все свои беды последних дней. Рассказала даже о том, что дети меня ненавидят и ни за что у меня не получится воспитать их нормальными людьми.

— Вот что, милочка, ты слишком драматизируешь, — заключила Анжела Артемовна, когда я закончила распускать сопли и жаловаться на трудную судьбу. — Двое взрослых детей — это не проблема.

Я подняла глаза и посмотрела на нее.

— Я свою дочь родила в семнадцать. И, поверь, мне было гораздо сложнее, чем тебе сейчас. — Поделилась своей историей женщина. А я ведь даже не знала, что у нее есть ребенок.

— Оу! — Только и смогла сказать я в ответ на ее откровенность. — Но как? Вы ведь такая успешная. И умная.

— Но ведь так не всегда было. — Возразила она. — Когда-то я была наивной девчонкой. И первый парень, в которого я влюбилась, бросил меня. Я даже не успела ему рассказать о беременности, он уехал в другой город. Зато мои родители узнали и выгнали меня из дома.

От ее рассказа я открыла удивленно рот, внимательно слушая каждое слово. А ведь я ничего о ней не знаю, и подумать не могла, что у нее есть взрослая дочь.

— Но… как вы смогли? — Спросила ошеломленно.

— У меня была бабушка, — ответила она, глядя куда-то в сторону невидящим взглядом, словно вновь погружаясь в прошлое. — Она приютила меня. И потом помогала с ребенком. И она всегда верила в меня, несмотря ни на что. Я поступила в университет, а потом начала работать. Сначала секретарем, потом все как-то стало получаться, на удивление легко. Я стала жестче и наглее. Перестала жить иллюзиями. — Выдохнула она.