Книга Запретам вопреки, страница 30 – Кристина Лин

Я не влюблена в него. Как и он в меня. Отчего тогда так больно? Гадко и обидно. Будто задели за живое, царапнули где-то глубоко внутри. Мне ведь не важно, с кем он будет проводить вечера. Не важно ведь, да?

Остаток представления кажется пыткой. Мне совершенно безразлично, что происходит на сцене. Но, словно одержимая, я наблюдаю за своим мужем, подмечая каждую эмоцию и движение. Будто это может что-то изменить. Или от этого что-то зависит? Раздавшиеся аплодисменты звучат внезапно, отрывая меня от моих мыслей. Машинально начинаю хлопать, только сейчас переключив внимание на сцену.

Когда аплодисменты стихли, мы выходим из зала, спускаемся по лестнице. И, вот надо же было! Практически натыкаемся на Веденского, который выходит из-за поворота неожиданно. Ахмедов замер, напряженно сжав мою руку. Он как натянутая струна. Кажется, одно неверное движение или слово, и бросится в бой.

— Дмитрий Анатольевич, добрый вечер, — первым протягивает руку Веденский. Мой муж машинально ее пожимает.

— Добрый вечер, — говорит сквозь зубы. Напряжение витает в воздухе.

— Прекрасная опера, не находите? — Веденский старается поддержать беседу. А мой муж старается всеми силами не пялиться на чужую женщину. Которая, к слову, вблизи выглядит еще более красивой. На ее фоне чувствую себя совсем не так уверенно, как обычно.

— Да, опера замечательная, — говорит мой муж. Весь этот диалог настолько натянут, что воздух вокруг нас вот-вот можно будет потрогать.

Я помню, что нужно поддержать беседу, так принято. Но сил терпеть это просто нет. Внезапно мне стало все равно, кто и что обо мне подумает.

— Милый, у меня болит голова. Давай, поскорее, поедем домой. — говорю, повернувшись к мужу. Но так, чтобы все стоящие рядом расслышали.

Дима вздрогнул и в недоумении посмотрел на меня. Как на куклу, которая неожиданно заговорила.

— Да, конечно, — прошептал удивленно. — Прошу нас извинить, — обращаясь к собеседникам.

Мы поспешно вышли из здания и направились к машине, которая стоит у выхода.

— Трогай, — говорит Ахмедов, едва усевшись рядом со мной. Он прошелся по мне цепким взглядом, задержал внимание на глазах. А потом отвернулся к окну, не сказав ни слова. Убедился, что я не умираю от головной боли, и можно обо мне забыть. Хороший муж, черт возьми, заботливый.

— Кто она? — спрашиваю.

— Ты о ком? — Дима повернулся в мою сторону и делает вид, что не понимает вопроса.

— Это она, да? Та девушка, из-за которой ты хотел все отменить? — Это и так понятно. Но мне, почему-то, важно услышать от него, что я права в своей догадке. Пусть скажет мне, что влюблен в нее по уши, и что мне не стоит даже надеяться, что когда-то это изменится.

Дима повернулся в сторону водителя:

— Анатолий, останови машину. И выйди покурить.

Водитель послушно выполняет требование.

— Никогда не обсуждай личные вопросы при прислуге, — говорит мужчина холодно.

Его тон не оставляет компромиссов. Это не просьба, приказ.

— Просто скажи мне правду, — прошу его тихо.

И зачем мне знать это? Зачем настаивать на этом подтверждении того, что и так очевидно?

— Это допрос? Неожиданно, — Ахмедов ухмыльнулся, точно так же, как в нашу первую встречу. Это и улыбкой назвать сложно. Вроде есть, а в глазах пустота. — Помнится, ты говорила, что тебе все равно до моих женщин.