Книга Бывшие. Врачебная Тайна, страница 38 – Маргарита Дюжева

Обернувшись, еле сдерживаю стон.

Это Вольтов! И он прекрасно слышал все мамины вопли. Стыдно — словами не передать! Особенно когда голубой взгляд скользит по мне с убийственным равнодушием. Словно Арсений и не ждал от меня ничего другого.

— Вот скажите, разве так можно? Мать променять на постороннего мужика?

— Личная жизнь пациентов и их родственников меня не касается, — жестко обрубает Арсений, но у маменьки длинный тормозной путь:

— Она с юности такая. Даже из универа вылетела, потому что голова не пойми, чем была забита! А она, между прочим, знаете куда поступила?

— Знаю, — Вольтов скупо улыбается, — мы с вашей дочерью учились в одном универе. Я ее прекрасно помню.

А вот я мечтаю забыть, обо всем.

— Да вы что, — маменька всплескивает руками. — какое совпадение…Арсений Валерьевич.

Мне кажется, или она внезапно побледнела? Неужели, наконец, дошло, что молодой врач, спасающий ее здоровье, на самом деле тот самый гад, которого она чуть ли не каждый день дурным словом поминала?

Я жду нового взрыва, но вместо это мать внезапно замыкается. Односложно отвечает на вопросы и не поднимает взгляда от сцепленных, побелевших пальцев.

Не к добру это.

Вольтов разговаривает сначала с ней, затем переключается на Ольгу Михайловну, а потом уходит, так ни разу на меня не взглянув. Я бы и рада сказать, что мне плевать, но сердце в очередной раз сжимается от боли.

Плохо мне. Хочу домой. Заберу Кирюшу от тети Фаи и будем мы с ней смотреть мультики и есть мороженое. И все у нас будет хорошо…Когда-нибудь.

После ухода Вольтова в молчании проходит еще пару минут, а потом мать, вскинув на меня яростный взгляд, шипит сквозь зубы:

— Почему ты мне сразу не сказал, что это ОН?

— Кто он?

— Тот самый мерзавец, который…

— Который ставит тебя на ноги? — перебиваю ее, — да это он.

— Не играй словами, — тут же ерепенится мать, — ты должна была сразу сказать кто это! А я лежу тут как дура, улыбаюсь ему.

Как всегда виновата я.

— Не понимаю сути претензий, — холодно реагирую на ее выпад, — если ты не узнала человека, с которым сама разговаривала и конверт принимала, то при чем тут я.

Она моментально багровеет как помидор:

— Да, не узнала! Я стараюсь не запоминать плохое! К тому же он изменился.

А по мне, так все такой же. Все тот же скотина Вольтов, только еще лучше.

— Ну вот, теперь ты вспомнила его. Поздравляю.

— Иди к главврачу, немедленно! — приказывает она, — требуй, чтобы твоей матери назначили другого специалиста.

— Не пойду. Арсений отличный врач, операция прошла успешно и твое выздоровление идет полным ходом.

— Арсений?! — цедит сквозь зубы, — вон как заговорила. Арсений! Может уже снова уши развесила и в койку к нему прыгнула.

Я закрываю глаза и медленно считаю до десяти. Сбиваюсь, потому что мать продолжает лютовать и набирать всякую ересь, начинаю заново и снова сбиваюсь.

— Мало тебе в прошлый раз было, да? Мало! Снова захотела. Давай, беги! Только учти, еще одного нагуляша я в свой дом притащить не позволю. С меня хватит и того, что я первую воспитываю.

Что-то ломается во мне. Очень сильно. Прямо надламывается с оглушительным треском.

— И когда только успеваешь воспитанием заниматься? — спрашиваю, сквозь стиснутые зубы, — те десять минут, что видишь ее перед садом? Или может вечером, после того как возвращаешься с посиделок с подругами и закрываешься в своей комнате?