Книга Бывшие. Врачебная Тайна, страница 17 – Маргарита Дюжева

— Тебе не нравится?

— Ты себя в зеркало видела?

— Видела. Вроде хорошо. И в салоне сказали, что мне идет.

— Ну раз в салоне сказали, то да. Конечно, хорошо, — выплевывает она и, сокрушенно качая головой, уходит на кухню.

А мы с Кирой остаемся в прихожей. Она жует рогалик, я чуть не реву.

Обидно до жути.

Когда садимся есть, мать все никак не уймется. Посмотрит на меня и тут же тут же вздыхает. Да еще комментарии отвешивает.

— Это же надо…натворила… Теперь нос торчит… Шеи нет совсем… А лоб? У тебя красивый высокий лоб, а ты его челкой прикрыла… Раньше так хорошо было, наверх крендельком забрала и ничего не мешает, а теперь что?

Я снова вспоминаю девицу Вольтова. Интересно, ее дома так же поддерживают? Так же говорят, что кренделек на макушке — это самый шик?

С каждым материным словом настроение все ниже, но упрямство все выше.

— Главное, что мне нравится.

— Конечно, мать-то ведь — насрано и в жизни ничего не понимает. С ней считаться не надо, — она тут же заводит свою любимую пластинку и демонстративно поднимается из-за стола.

— Куда бабушка пошла? — спрашивает Кирюша, хлопая длинными ресницами.

— Отдыхать. Устала очень.

Я тоже устала. Не физически, морально. И отчетливо понимаю, что пора в этой жизни не только челку выстригать, но и что-то менять более кардинально. Иначе в один день можно очнутся уставшей, никому ненужной теткой, у которой в жизни ничего кроме кренделька на башке и не было.

Мне не по карману съехать от матери, да и бросить ее не могу, но вот с остальным надо разбираться.

И перво-наперво я решаю заняться работой. Закрываюсь в комнате, включаю Кире мультики, а сама звоню Юле и Ольге, чтобы они имели меня в виду, если у них появятся вакансии. На всякий случай регистрируюсь на сайте работодателей и рассылаю резюме.

Потом делаю то, чего вообще от себя не ожидала. А именно — соглашаюсь пойти в кино с приятелем. И даже нахожу няню на эти два часа, прекрасно зная, что мать откажется сидеть с Кирюшей.

Ничего, выкручусь. Молодая, сильная, здоровая. Пора выгребать из той ямы, в которую я свалилась.

Вот так Вольтов и его зазноба, спровоцировали мои изменения.

И я даже предположить не могла, к чему это в конечном итоге приведет.

Мама по четвергам всегда ходит к соседке «на чай».

На самом деле они занимаются тем, что промывают кости соседям, а заодно собственным детям.

У тети Лены сын — тунеядец. В сорок лет у него ни работы, ни семьи, ни детей, но он уверен, что это лишь оттого, что кругом дуры, которые не в состоянии оценить его великолепие, и идиоты, которые не хотят ему платить столько, сколько он заслуживает.

Поэтому он перебивается случайными заработками, но в основном лежит на диване и смотрит сериалы, а мать его обстирывает, готовит и убирает, но при этом старательно бдит за тем, что на ее сокровище не покусилась какая-нибудь распутница. И только по четверговым чаепитиям жалуется матери на свою незавидную женскую долю.

Мать тоже жалуется. На меня. Потому что я тоже тунеядка, делать ничего не хочу, и стоит только отвернуться, как тут же бегу на танцульки и разврат, а она — святая женщина воспитывает мою дочь. Интересно, когда только успевает?

В общем, по четвергам они изливают друг другу душу, рассказывают сплетни, собранные за неделю и пока все не обсудят, мать можно домой не ждать.