Книга Любовь, рожденная в аду, страница 109 – Светлана Тимина

— Когда это выгодно, — спокойно подтвердил Арс. Он не собирался оправдываться.

Девушка пыталась справиться с этой информацией. Знали ли ее мать, кто дергает за нити? Что есть некий баланс, и никто не знает, каким правилам он подчиняется.

Она смотрела на море, но видела кровь. Кровь Кастелло. Смирится ли ее бунтарский нрав с осознанием того, что большой брат негласно наблюдает сверху?

Или пора поумнеть и повзрослеть, чтобы понять, что впереди смотрящий не обязательно твой враг… иногда и компас.

— Это баланс сил выгодный для вашего агентства? Или для тебя лично? Вы идете по шаблонам «Нетфликс», потому что женщины теперь рулят во всех фильмах?

Арс приблизился. Его губ коснулась теплая улыбка. Не фальшивая. Джули действительно позабавила его своим комментарием.

Холодный ветер взъерошил ее хвост.

А Арс внезапно коснулся её лица — осторожно, но уверенно.

И поцеловал.

Не так, как Кей — не грубо, не требовательно.

Властно. Но без насилия. Без давления.

Поцелуй, от которого Джулия не смогла уйти, даже если бы и хотела. И на этот раз она не ушла.

Прислушалась к своим ощущениям, к теплу его губ.

В груди — не огонь, не паника, не жадность. А тихое, ненормальное чувство безопасности. Словно в мире наконец появилась точка, где можно дышать. Не сгорать, не рвать себя на части с мазохистским удовольствием – а просто быть.

На миг мелькнула мысль: этот мужчина мог бы стать моим мужем… если бы я не узнала, что значит погибать от страсти и жаждать этого снова.

Он остановил поцелуй первым. Провёл ладонью по её щеке.

Джулия сглотнула.

— Прости, — прошептала. — Не могу.

Арс отрывисто коснулся пальцами своих губ, будто смывая вкус сожаления.

— Я знаю. После того, что он сделал… я вообще не имел права тебя касаться.

Джулия усмехнулась резче, чем хотела.

— Он не сломал меня. И не убил желание жить. И целоваться — тоже.

Она вдохнула глубже.

— Просто… сейчас не время.

И разжала руку, всё-таки забрав флешку.

Развернулась. Пошла.

Арс смотрел ей вслед долго. И в каменной фигуре неожиданно появилась нежность — та самоя, что он никогда не показывал, даже когда любил.

И ветер шептал имя, которое он не произнёс вслух.

Джулия.

Пещера была холодной, влажной, как дыхание земли.

Волны заходили внутрь, разбиваясь о камень — ритм древний, безжалостный, живой. Факелы вдоль стен давали мягкое, мигающее золото, от которого скалы казались живыми.

Валентина шла уверенно — как женщина, которая боится, но идёт всё равно.

Валентина Санторелли – и боится… это был нонсенс. Она давно ничего не боялась. Кроме смерти своих детей… и того, что ей готовит эта встреча.

Внешне никто бы не догадался, что она нервничает. Никто никогда не знал, когда – даже когда в залах для деловых переговоров решались людские судьбы.

Икона стиля с непроницаемым выражением лица. Тёмно-зелёное платье до пола, распущенные волосы, пальцы с тонкими кольцами — символами власти и незримых клятв.

Она остановилась, когда увидела его силуэт.

Высокий, неподвижный, как сама скала. Капюшон надвинут низко, привычно скрывая лицо.

Gost.

Тот, кто решает вопросы, которые никто не хочет озвучивать. Тот, кто появляется из ниоткуда и исчезает прежде, чем успеешь вдохнуть. И тот, кто…

Ничего еще Валентина Санторелли не боялась так сильно, как ошибиться в своих предположениях.