Книга После развода с драконом. Будешь моей в 45, страница 159 – Анна Солейн

К сожалению, избавиться от него это не помогло. Гидеон долго молчал, а потом заговорил:

— Ты знаешь, что драконам не знаком концепт верности? Не иметь любовницы считается почти неприличным, особенно в солидном возрасте. Все равно что расписаться в проблемах с эрекцией.

— Этого, конечно, никак нельзя допустить. Все должны знать, что лорд Ферли — ого-го! Надеюсь, теперь-то твоя репутация восстановлена, род может спать спокойно.

— Меня долго это не волновало, — все тем же спокойным тоном продолжил Гидеон. — Мне было плевать на все, пока ты была рядом. На сплетни, шепотки за спиной, приличия, порядок… А потом…

— А потом я постарела, перестала носить кружевные чулки и запрыгивать к тебе на колени в кабинете? Очевидно, что на эту вакантную роль следовало кого-то найти.

— Ты стала прятать мою метку, как будто ее стыдилась. Ты запрещала к тебе прикасаться. Смотрела на меня так, как будто тебе противно. Напомни, сколько лет у нас не было секса?

Я зажмурилась.

— В тридцать три я узнала, что больше не смогу иметь детей. Твоя метка начала исчезать с запястья. Меня тошнило буквально от всего, даже от твоего запаха. Что я должна была сказать?

— Правду! — рявкнул Гидеон, вскакивая. — Ты должна была сказать правду! Неужели это было так сложно?

Под веками запекло, и я приказала слезам втянуться обратно в слезные железы или откуда они там берутся.

— Сейчас я именно так бы и сделала. А тогда я так сильно боялась тебя потерять, что промолчала. Ты же так хотел детей. И — как я могла забыть? — ради этого и женился на истинной.

— При чем здесь это!

— Гидеон, уходи. Ни к чему об этом говорить. Все в прошлом. Я выйду из этой палаты и вернусь в Брайнхолл. А ты останешься здесь.

Я сглотнула и от души пожалела, что и пальцем не могу пошевелить, чтобы его отсюда вышвырнуть.

— Еще воды?

— Нет. Уходи.

— Я тебя ненавидел. Знала бы ты, как! И все равно не мог посмотреть ни на кого другого.

— А потом появилась Офелия — и произошло чудесное исцеление? Нужно ее запатентовать, как лекарственное средство.

Гидеон фыркнул и, судя по звуку, снова уселся в кресло.

— Офелия смотрела на меня так же, как когда-то смотрела ты. Влюбленно. Не отврорачивалась, не кривила губы, не выкручивалась из рук. Я... это была ошибка. Единственная, но ее хватило.

Я поморщилась. Ничего такого не было, Гидеон врет!

Или было?

В какой-то момент мне даже смотреть на него было больно. Все женское внутри меня умирало, меня бросало то в жар, то в холод, между ног было сухо, как в пустыне, злило буквально все. А Гидеон… чувствовал себя отлично. Ни о чем не догадывался.

Я ненавидела его за то, что вынуждена была ему врать, и ненавидела себя за то, что слишком боюсь сказать правду. В какой-то момент я готова была на все, лишь бы его не видеть и убежать из дома. Я отгораживалась от него книгами, врала про головную боль, проводила время с Лорейн или Тео, училась, ездила по больницам и школам, которым помогал "Дом Ферли"... В общем, я делала все, лишь бы поменьше видеть Гидеона. В то время, пожалуй, я тоже его ненавидела, хотя и любила больше всего на свете. Сложные чувства.

— Я рассказываю это потому, — продолжил говорить Гидеон, — что я злился на тебя. Пытался себя убедить, что ты ничего для меня не значишь. Ни ты, ни твое ко мне отношение. Что я дракон и имею право на любую женщину, которую могу взять — а взять я могу многих.