Книга Кощей. Перезагрузка, страница 90 – Ксения Чепкасова

А вот мне пришлось раскорячиться. Под смешки и комментарии друзей я неуклюже полез наверх. Лук и меч мешали. Хотел бы похвастать, что мой личный меч мешался. Но увы – я только про металлический.

Каких-то больших сучков, чтобы уцепиться, не было. С большим трудом я все-таки влез по стволу и, ухватившись за ветку, на которой сидела Злата, подтянулся к ней.

Едва я подтянулся, как чуть не столкнулся с Жар-Птицей. Наши губы почти соприкоснулись. Злата на секунду растерялась, ее лицо вспыхнуло. Да и я сам застыл в этой неудобной позе.

Но тут кольцо снова сдавило мой палец. И раздался нетерпеливый голос старика:

— Ну что вы там, проходите!

Злата быстро отвернулась. А я окончательно взобрался наверх. И тут мы увидели гнездо Соловья-Разбойника.

У меня было ощущение, будто я зашел в какую-то турецкую лавку. Просторное гнездо с крышей из листьев было увешано мягкими восточными коврами. Пол завален маленькими подушками. А посреди гнезда был оборудован волшебный, негаснущий огонь, на котором грелся чайник с изогнутым носиком.

Хозяин засуетился, доставая странные стаканы, формой похожие на песочные часы.

— Бардак! – сказал он.

— Да вроде нет, все чисто, - пробормотал я.

— Да нет же, это бардак.

Он указал на стаканы на ярком подносе.

— Отец мой был турок. А мама – татарка. Волшебница была. Вот я и получил от нее свой дар.

— И в чем же твой дар? Просто громкий свист?

Старик лукаво усмехнулся и тихонько свистнул через свой единственный зуб. И с наших с Серым голов слетели шапки.

— Впечатляет, - улыбнулся я, отряхивая шапку от листвы.

— Это еще цветочки. Бывало, я так мог свистнуть, что от города даже камешка не оставалось. А с людей заживо слетала кожа с мышцами – одни косточки оставались.

Я перестал улыбаться. А вот старик продолжал лукаво усмехаться и подмигивать. По этим восточным людям вечно не поймешь, когда они шутят, а когда говорят серьезно.

— Я слышал о тебе, - заявил Серый, прихлебывая чай, - Самый грозный разбойник во всем лесу. У тебя целая банда была. Проехать никто не мог – всех грабили.

— Это давно было, - махнул рукой Соловей, - Молодой был, глупый. Мамка меня била и в лес отправляла, когда шалил. Вот я и озлобился. А потом собрал таких же мальчишек. Так и появилась наша банда. Да уж, славные были времена. Грабили, убивали, девок красных скрадывали…

Он мечтательно нахмурился от нахлынувших воспоминаний. И нам стало еще более жутко. Этот старик не такой уж и добрячок, каким пытается казаться. Тут он снова встряхнулся.

— Что вспоминать былые деньки. Много за моей душонкой грешков. Тут уж ничего не поделаешь!

— А что же теперь? Больше не грабите? – спросил я.

— Все, в завязке. Уже много лет. Я ведь непобедимый был. И думал, что так всегда будет. А потом нарвался на этого молодца – Илью-Муромца. Думал, разочек свистну, и дух из него вон. Но то крепкий оказался орешек. Поборол он меня и к князю отвел. Тот и предложил мне на его царство-государство работать. Оставил меня на перекрестке, на моем дубе. Так я и стал блюстителем порядка. Как завижу нарушения, так и хватаю. Вот и вас сцапал.

Он что, типо первого в истории гаишника? Сидит в кустах и ловит всадников?

— А что мы нарушили? – удивился я.

Соловей выглянул из гнезда и указал на участок дороги.

— А вот это что такое?