Книга Реванш старой девы, или Как спасти репутацию, страница 25 – Дия Семина

— Милый, не пытайся подлизаться ко мне, я ведь понимаю, с каким намерением ты привёл ко мне Ксению, спрятать? Защитить? Но это невозможно, я читала книгу, а теперь вижу перед собой точную копию Катрин, она словно восстала из могилы, чтобы отомстить. Прости, дитя, что так говорю, но я не склонна смягчать трагедию. Зачем вообще, ты написала эту книгу? Зачем её опубликовали. Хоть бы намёки, но там же всё настолько…

Она начала за здравие, а продолжила настолько трагично, что нам стало совершенно не по себе.

— Я говорила и просила Алексея не вмешиваться в это дело. И это не книга, а дневник памяти, Ирина Перова украла и отнесла в издательство. Я отправлюсь к своим знакомым, попрошу помощи, или денег, чтобы они помогли мне уехать куда подальше, может быть, обо мне забудут.

Тягостное молчание длилось чуть дольше, чем требовалось для светской беседы, но у нас не беседа, а переговоры, и весьма напряжённые.

Кажется, только Алексей не понимает, чем его семейству грозит моё присутствие. Я бы уже давно поступила так, как привыкла — сбежала бы, да Полина Гордеевна стоит в дверях, не понимает, что проблему можно решить быстрее, чем кажется, просто отпустить меня на все четыре стороны и забыть.

У всех был шанс, но мы его упустили. Короткий стук в дверь заставил меня побледнеть и снова плюхнуться на диван, Алексея — покраснеть от ужаса, а его тётю схватиться за сердце.

— Тайная канцелярия? Боже мой! Алёша, спрячь…

Она не успела завершить фразу, стук и очень настойчивый голос за дверью, окончательно вогнал нас всех в панику:

— Сын! Я знаю, что ты там! Открой сейчас же! И прекрати совершать глупости, открой немедля…

— Я открою, он всё равно всё обыщет и найдёт Ксению, — прошептала Полина Гордеевна, Алексей не успел предпринять хоть что-то спасительное, ключ в скважине повернулся, и дверь мгновенно распахнулась.

А я в этот момент вжалась в спинку дивана и зажмурилась. Как это глупо и по-детски получилось. Не понимаю почему, но я не могу смотреть в глаза Орлову старшему. Не могу и всё.

Стыдно? Или страшно?

Скорее стыдно, я для него олицетворение боли и страданий.

— Сын, я так и знал, что ты не оставишь это дело…

Пётр Гордеевич встал надо мной, и пришлось открыть глаза, поднять голову и застыть.

— Но Ксении угрожает опасность, неужели мы не поможем, отец, умоляю…

Алексей не уступает, но мы его уже не слышим, Пётр не может отвести от меня взгляд, а я от него, как заворожённые, кажется, что с ним сейчас случится сердечный приступ.

— О, мой Бог, как ты на неё похожа. Одно лицо, Катрин, как это тяжко, невероятно тяжко. Я всё понимаю, но мы не смеем вмешиваться в это дело. Девочка моя, зачем ты вообще написала эту проклятую книгу? Хотя всё верно, ты имеешь право на опознание и на свободу. Алексей мне сказал, как ужасно с тобой обращались Перовы. В любом случае тебя ждёт ссылка… Боже, что же делать?

Он простонал, стоя надо мной, и потом долго выдохнул, как выдыхают люди на грани нервного срыва или истерики. Если Полина Гордеевна права, и он так долго искал Ксению, то наша встреча сейчас для него такой же шок, как и для меня.

— Простите, я лишь жертва обстоятельств, рукопись украла Ирина. Это уже не важно, я теперь переживаю за вас. Вы должны меня отпустить в дом Агеевых, мне там помогут, и, возможно, сами договорятся с царской семьёй, и отправят меня в какой-то интернат, буду работать с сиротками, обо мне никто и не вспомнит.