Книга Не женское дело. Хозяйка мебельной фабрики 3, страница 71 – Дия Семина

— У-пф, — Орлов слишком громко выдохнул, учитывая последние события, всё это звучит максимально странно. — В каком смысле? Она умерла, я видел её несколько дней назад. Когда это случилось?

Разумовский вздохнул и качнул головой, отрицая бурную реакцию товарища теперь, понимая, что правильная версия в сознании Орлова даже не думала появиться.

— Накануне той глупой дуэли с вашим сыном. Она умерла, и в её теле воскресла другая, возможно, более опытная женщина. Опытная, мудрая и почти ничего не знающая о нашей жизни. Такое случалось и не единожды. Этих людей раньше подвергали неприятным экзекуциям и прятали в дома для умалишённых.

— Быть такого не может… Ох, простите мою горячность. Может, конечно, может. На это обратил внимание Модест. Но мы посчитали резкое изменение следствием болезни. Я думал… Но Экхарт мог бы сказать…

— Сейчас все не договаривают, и даже вы.

Орлов слегка напрягся, его состояние и нервозность выдал слишком крепко зажатый кулак на подлокотнике кресла. Слова князя звучат, как обвинения. Графу пришлось оправдываться, но самыми широкими фактами, без деталей:

— Те данные слишком резкие и обличают довольно высокопоставленных людей. Они связаны с сектой. Хотя секта не слишком подходит, здесь скорее целое мировоззрение, ложное миссионерство. Тот человек, что породил это направление, уже умер, а его дело живёт и множится. Последователей хватает. Но они тянут нас в опасное состояние, вы сами читали в докладе, что враги не дремлют...

Князь придвинулся ближе и понизил голос, пришло время настоящих откровений, за которые они оба могут поплатиться всем:

— Хорошо, поговорим начистоту, мой дядя ярый противник прогресса, настолько ярый, что я сам часто страдаю от его экспансий. И он одарённый даром убеждения. И самое неприятное, что он убеждает первых лиц нашего великого государства. Меня он не воспринимает, как наследника, и даже моя высокая должность для него ничего не значит. Секта Распутина, по сути своей — младшее звено, но оно было очень важным, как корень для растения. И так получилось, что этот корень подрубили с подачи того «духа-призрака», который служит моей незаконной дочери. Думаю, что Ярослав уже узнал о нашем родстве, единственное, чего он, возможно, не знает, что она восставшая. Но я думаю, что он уже посчитал её опасной угрозой и не сегодня, так завтра отдаст приказ её либо сослать, либо убить, второе проще и эффективнее.

Снова тягостное молчание, каждый погрузился в свои непростые мысли. Тот случай, когда осознание проблемы влечёт за собой ещё большие проблемы.

Орлов первым решился продолжить непростой разговор и пока свёл всё к самому простому:

— Допустим, но пока напрямую имени Ярослава Александровича не было в сообщении, обвинять его открыто мы не смеем. Однако я понимаю, насколько вы правы. Пусть не секта, не тайное общество, но образ мысли и поступки такие же пагубные. И всё же наиболее остро вопрос стоит с Анной. Если эти данные уже появились у вас, то что нам делать? Надеюсь, вы против того, чтобы её убрали с шахматной доски, как самую опасную фигуру?

— Я теперь против. Даже Ремезов в маленькой пояснительной записке рекомендовал отказаться от Анны публично, назвать все домыслы сплетнями её и моих врагов, и забыть. У женщины есть отец, приписывать ей второго отца, тем более меня — глупо. Кроме того, у неё нет никакого дара. Был и пропал.