Книга Не женское дело. Хозяйка мебельной фабрики 3, страница 61 – Дия Семина

— Старый маразматик, несомненно, начнёт настаивать на ссылке.

Григорий Васильевич уже знает, как поступит дядя, убеждённый фанатик застарелых традиций, догматик и ретроград.

Повинуясь душевному порыву, скомкал частную записку от Ремизова и поджёг на серебряном подносе. Эту информацию лучше удалить. Основной доклад убрал в сейф и решил для начала посоветоваться с Орловым. Намекнуть, поинтересоваться мнением.

Продолжая стоять у открытого сейфа, вдруг осознал, что надо бы ещё раз перечитать доклад Орлова. Там ведь уже есть множественные ответы на вопросы.

Давно, очень давно в сознании проклёвывалась одна неприятная мысль, как росток в засушливую весну, и вдруг информация ливнем обрушилась, почти затопила сознание, теперь только слепой и глухой не сопоставит данные.

Ещё раз взял оба доклада и перечитал.

— Вот тебе и камень, дорогая коса, наскочила и сломалась, искры из глаз.

Они с дядей никогда не жили душа в душу, исповедуя каждый своё мировоззрение. Григорий Васильевич мнит себя новатором. Его воззрения на мир довольно широки и прогрессивны, хотелось бы так думать. И он всячески поддерживает энергичных людей, новые проекты, да и сам выступает инициатором, как, например, строительство новой верфи для военных кораблей. И за каждую инициативу получает порицание от дяди. Нередко доходящее до открытого противостояния.

Если бы они не были родственниками и Ярослав Разумовский не являлся бы сейчас главой рода и не стоял вторым человеком в государстве, то ни о каком примирении не могло идти и речи. Но подчиняясь обстоятельствам, Григорий всегда наступает на свою гордыню и уступает дяде. А тот всё чаще называет преемником внучатого племянника Матвея, в обход отца. Потому что молодой Разумовский пассивный и всё чаще прислушивается к мнению деда, нежели родного отца. И даже хорошо, что магический дар в нём не открылся, иначе получился бы второй упёртый ретроград, ещё и сильный духовно.

Григорий Васильевич думает о чём угодно, только не произносит пугающий итог, какой уже не просто витает в воздухе, он скоро сам себя напишет огненными буквами:

Ярослав Александрович — ярый адепт той самой секты, о какой написал Орлов. И самое ужасное, что секта получила первый удар и весьма ощутимый, и не от кого-нибудь.

А от его первородной дочери, кто бы не находился сейчас в её теле…

Она с мечом пришла, бороться с узурпатором. Одним своим существованием противостоит, но выстоит ли…

Разумовскому старшему уже всё известно, возможно, только нет данных о том, что Анна возрождённая, всё остальное давно доложили и про секту, и про приют, и про Митю. Дядя ни при каких обстоятельствах не просит разорения секты и тем более не простит смерть адепта, каким являлся Распутин.

— Это война!

Он сложил все бумаги в дорогой портфель, запер сейф на ключ и приказал подать карету.

— В особняк графа Орлова, срочно!

Я зависла на фабрике до обеда. Закрутилась как белка в колесе, эйфория захватила и меня, и Германа Фирсовича, и даже нашего счетовода. Столько наличности, да не по заказам, а по уже готовой продукции.

— Это ж сколько торговать, можно было…

— Да, всего-то вышло несколько рекламных объявлений вчера и сегодня. Сама в шоке. Ведь было ощущение, что рынок не прогретый, клиентам только старьё подавай, лишь бы дешёвое. И самое приятное, что наши ящики с колёс уходят. В магазин я их не хотела загружать, по сути, они для бедного покупателя. Но выглядят добротно, сделаны качественно. И ведь пошли. А самое приятное, что наши кресла приглянулись. Про стулья вообще молчу, это локомотив по прибыли.