Книга Не женское дело. Хозяйка мебельной фабрики 3, страница 108 – Дия Семина

— Андрей Романович, подумать только, только подумать, наша девочка — начальница целого магазина и не какой-то шляпной мастерской, а Мебельного салона, и ещё и декоратор, — она проговорила всё слова как импресарио в театре, но тут же опомнилась и продолжила, обращаясь к своей новой любимице. — Это значит, что вы можете подобрать, допустим, ткань для штор? И ткани для перетяжки мебели. Боже мой, а у нас есть кружок любителей цветов, и нам так не хватает навыков ботанического рисунка, Виолетта, мне кажется, я захвачу всё ваше оставшееся время…

— Матушка, она молода, ей хочется веселиться и гулять, хотя бы со мной, а вы уже и кружок…

— После открытия магазина, я думаю, что времени у меня станет чуть побольше и я с удовольствием попробую свои силы в ботанических зарисовках…

Всем показалось, что вопрос с помолвкой уже решён, но Модест прекрасно помнит непростой разговор в карете и нежелание Виолетты подниматься, сейчас она из учтивости улыбается и соглашается, но главного вопроса от него она не услышала, а он и не спросил.

— Матушка, к сожалению, Виолетта так и не решилась даже начать наши отношения, и испугалась нашего ужина, хотела сбежать…

Андрей Романович вдруг слегка прищурился, вот она, та самая горошина, которой нужно проверить подлинность новой принцессы.

Анна проверку прошла на сто баллов из десяти.

— Виолетта, а почему вы решились сбежать? Это какая-то игра? Или женская неуверенность?

Девушка просто и сразу ответила:

— Понимаете, я очень хотела стать графиней, ведь Модест — прекрасный молодой человек, самый красивый из всех в столице. Любая, оказавшись на моём месте, получив подобное приглашение, прибежала бы сразу. И я также поступила бы. Но ровно до того момента, как вышла из кареты. Если бы я приехала к вам из квартиры моей опекунши, в поисках защиты, крова и любви. Ни на секунду бы не задержалась и предстала перед вами…

— Но что изменилось за это время?

Виолетта слегка порозовела, но голову не опустила:

— Я. Я стала совсем другой, только нашла себя, своё место, своё дело и всё, что мне безумно интересно. А став графиней, простите, меня никто ещё не спрашивал, но мы же сейчас говорим начистоту, и этот ужин подразумевает, что Модест Андреевич уже задумался на мой счёт. Так вот, если я стану графиней, я, скорее всего, не выдержу этой нагрузки и сломаюсь, перестану рисовать, перестану творить и буду следовать предписаниям и нормам, а я не могу. Как птица, которая уже попробовала летать…

Андрей Романович улыбнулся. Суровость с его лица вдруг исчезла.

Принцесса оказалась настоящей.

— Девочка моя, если тебе хоть что-то помешает творить, то мы сметём это, уничтожим и забудем. Мой сын сделал самый правильный выбор, бывает такое, две души, как одно целое. У меня нет дара провидца, но я понимаю, насколько вы похожи и, главное, как вы нужны друг другу. Модест, я тебя очень прошу, не упусти эту девушку…

Виолетта мгновенно сделалась пунцовой, опустила голову и готова была сквозь землю провалиться от смущения, никогда бы не подумала, что получать похвалу настолько приятно…

— Вы очень добры, теперь я боюсь не оправдать ваши надежды.

— Теперь ты должна ничего не бояться. Ты смелая и сильная натура.

— Анна как-то сказала, что подобное притягивается к подобному. Потому мы с ней сошлись так близко, как родные.