Книга Опальная фаворитка наследного принца или вторая жизнь Женьки, страница 6 – Алекса Корр

Консьержка, тётя Валя, приветливо мне улыбнулась, когда я проходила мимо. Хотела мне ещё что-то сказать, но я уже юркнула в открытые двери лифта. Она была одинокой, очень любила поговорить, а я сейчас была не в том состоянии, чтобы выслушивать её рассказы.

Вся в предвкушении я поднялась на свой этаж и чуть не выругалась, увидев, как около входной двери стоит Илья с букетом красных роз. Когда-то я любила эти цветы, и он прекрасно знает об этом, только не знает того, что сейчас красные розы у меня ассоциируются с его личностью, отчего вызывают только отторжение.

Ну вот и какого лешего его принесло ко мне? Когда давно всё сказано?

Прошла к двери, а он отодвинулся в сторону, пропуская меня и расплывшись в голливудской улыбке.

— Здравствуй, солнышко! Так и подумал, что ты на работе, заходил к тебе вчера, не застал, а трубку ты не берёшь, когда звоню.

Открыла входную дверь и встала на пороге, не пуская своего бывшего войти. Понимала, что даже если закрою дверь перед его носом, он будет названивать в дверь и шуметь, поэтому повернулась к нему и спросила:

— Послушай, какого чёрта ты припёрся? Тебе делать больше нечего?

— Нам надо поговорить, а дозвониться к тебе я не могу.

— Правильно, ты у меня в чёрном списке, разве я тебе этого не говорила?

— Зая, ну хватит дуться! Ты меня уже достаточно наказала, уже три месяца прошло, я всё осознал, раскаялся и клятвенно заверяю, что встал на путь исправления! Котик, ну ты же понимаешь, что это было так… несерьёзно. Да и неправильно ты тогда поняла разговор. А люблю я только тебя. Хватит дуться, пусти меня уже домой.

От такой наглости я аж опешила, и сон как рукой сняло. А ещё жутко захотелось выхватить из его рук этот веник и гнать его этим букетом до самого выхода из подъезда, чтобы и дорогу сюда забыл. Но я девушка приличная, надо мной моя приёмная мама долго билась, вдалбливая в меня этикет и пытаясь сделать из меня «аристократку», а потому смерила его презрительным взглядом и заявила:

— Слушай, я тебе всё сказала еще тогда, хватит уже сюда ходить. Иди-ка ты лучше к своей, как её там… Маша, Саша или ещё как, а сюда дорогу забудь.

— Ты не можешь меня не пускать домой, я до сих пор твой муж и тут прописан.

— Да, спасибо, что напомнил, завтра же и займусь этим вопросом. Как-то забыла я про балласт в виде тебя. Всего хорошего!

Отступила в квартиру и захлопнула дверь прямо перед носом горе-мужа. И где были мои глаза раньше, когда повелась на сладкие речи и на красивую мордашку? Как не рассмотрела под красивой обёрткой гнилое нутро альфонса? А ещё и бабника?

Невольно вспомнилось то время, когда я вернулась из командировки. Приёмные родители погибли в автокатастрофе за четыре месяца до моего возвращения, а я даже не смогла их проводить в последний путь, и всем занимался Андрей Иванович, поддерживая со мной видеосвязь.

А когда я вернулась, тут же объявились родственнички, которых при жизни родителей я ни разу не видела. И началась грызня за наследство.

Да, семья профессора Мильского, перешагнув далеко за четвертый десяток, решила усыновить ребенка и пришла в детский дом, в котором я «воспитывалась». Мне на тот момент было четырнадцать, и в этом «трудном» возрасте уже никто никогда детей не выбирал.

Я тоже ни на что в тот день не рассчитывала, просто несла Юльку, четырехлетку, которая подвернула ногу, в медпункт, а в коридоре столкнулась с ними. Эдуард Васильевич увидел хныкающего ребенка и поинтересовался, что случилось, а потом стал ощупывать лодыжку и давать рекомендации, что надо сделать.