Книга Опальная фаворитка наследного принца или вторая жизнь Женьки, страница 125 – Алекса Корр

Рэйнар, наследный принц

Эжени оказалась права, и мой отец пришел в себя на следующий день. Лекарей к нему теперь, по моему распоряжению, пускали только для осмотра. Никаких кровопусканий или непонятных отваров, которыми пытались напоить отца, я не разрешал.

Рассказал матушке, что можно давать отцу из еды и она взяла это под свой личный контроль, тем самым сняв с меня часть забот. Я же лично контролировал прием отцом «лекарств», которые дала Эжени. Хранил их у себя в сейфе и никому не показывал.

Спустя время цвет кожи отца улучшился, к нему вернулся аппетит и все это, благодаря малолетней девчонке, которая оказалась более сведущая в лекарском деле, чем наш прославленный Имперский лекарь, убеленный сединами.

Проверки, расследования, которые проводились не дали никаких результатов, наши сыскари так и не смогли определить, кто отцу дал яд. Установили только, что он был на подлокотниках трона и проник в организм через порез на руке, который отец получил во время приема.

В тот день в бальной зале было великое множество людей и установить точно виновника не представилось возможным. Но работа продолжалась, и я очень надеялся, что преступника мы все-таки вычислим.

И хоть отец шел на поправку, но возвращаться к делам не спешил, да и Эжени говорила, что ему надо будет хорошо окрепнуть, поэтому все вопросы, связанные с управлением Империей, продолжали лежать на мне.

Пытался ли я найти Эжени? Пытался… У меня к ней было много вопросов, ответы на которые я хотел получить, а еще, новая Эжени, меня заинтересовала. И мне хотелось разгадать, какая же она настоящая…

Но она как в воду канула. Её опекун тоже землю рыл в поисках беглянки, используя всех имеющихся в баронстве стражников, но и его потуги не принесли никаких результатов.

Сначала я даже стал переживать, но потом вспомнил слова Эжени, что она, в знак благодарности за спасение Императора, просила отправить в её баронство ревизоров, которые проверили бы хозяйственную деятельность её опекуна и назначить туда грамотного управляющего, который будет следить за порядком во время её отсутствия…

А это значило только одно — она скрывается и не хочет, чтобы её нашли.

Ревизию я, конечно, отправил, но также направил в баронство и своих людей, переодетых крестьянами. Они ходили по деревням, прикидываясь крестьянами с другого уезда и разговаривали с местными жителями, стоит ли сюда переезжать.

А когда мне потом предоставили полный отчет, даже я опешил.

Богатое и процветающее когда-то баронство сейчас находилось не в самом лучшем состоянии. За то время, пока опекунам Эжени был её дядя, казна баронства изрядно «похудела», зато на счетах её опекуна, который до этого еле-еле сводил концы с концами, появились достаточно крупные суммы.

Количество крестьян на землях значительно уменьшилось и со слов моих людей, которые ходили по деревням и собирали для меня информацию, многие из тех, которые сейчас там живут, просто не успели вовремя уехать. А теперь не могут этого сделать, так как на них повесили крупные непонятные для людей долги. Крестьяне ропщут, но ничего не могут сделать.

Да, права была Эжени, прося меня разобраться. И опять к ней вопрос… Крестьяне отзывались об Эжени как о стерве, которую жизнь простых людей не беспокоила, которую волновали только наряды и столичная жизнь, которая полностью подчинялась своему дяде и слушалась его и тем непонятней такая её просьба.