Книга Служанка для темного повелителя, страница 91 – Влади Солерн

Меня кинуло в жар, боже, иногда с Мессором как на вулкане, и вновь я думаю о нашей близости и начинаю, откровенно говоря, её желать.

— Ты поужинала? ― вдруг спросил князь.

— Да, ― с легким удивлением вскинула голову, уставившись на поднявшегося мужчину, что протянул мне ладонь:

— Тогда идем.

— Куда? ― вложила пальцы, неужто в постель⁈ Тьфу ты, Аглая.

Мессор хищно оскалился, будто мысли мои подслушал, два раза тьфу-тьфу.

— Узнавать степень искренности и лояльности мне Кайрокса, естественно.

Бум. Это сердечко ударилось тревожно о рёбра. Ох, уж этот… жених!

— Как думаешь, можно ли считать это свиданием? ― интимно прошептал на ухо Файрокс под затухающий рев портала. Заинтересованно огляделась. Ну, что сказать? Подземелье есть подземелье.

— Сомнительно, повелитель, ― не менее интимно буркнула я.

Файрокс нарочито скорбно вздохнул. Фыркнула смешком, обращая всё внимание на будто бы припыленную пеплом статую мужчины, подвешенную на такие же каменные крюки. Прям инсталляция, честное слово. А главное, младший Мессор не выглядел живым, даже как-то жутковато. Покосилась на князя, а тот с каким-то странным интересом смотрел на меня.

— Реакцию проверяешь? ― уточнила участливо.

— Нечто вроде, ― улыбнулись мне. ― Ты меня не разочаровала, сладость моя.

— Безумно рада. Он точно жив? ― кивнула на Кайрокса, окидывая его изучающим взглядом. Из-за обращения в камень ничуть не поплыла красивая обертка, разве что, понятное дело, слегка обезличила, но только глаза: они были мутно-зеленые с алым бликом. А так братья между собой были очень похожи, ещё одно последнее отличие — волосы, у Кайрокса они чернее ночи.

— Жив, куда он денется, Мессоров просто так не убить, Аглая. Как и тебя будет трудно убить после обряда, даже сейчас сил хватит только у высших, ― он поморщился, тут я прекрасно угадала, на что было направлено его недовольство: на ту козу драную, что убила меня.

Тронула мужчину за руку и про себя улыбнулась, когда он переплел наши пальцы, а затем покрылась мурашками, ведь жнец поднес мою конечность ко рту, оставляя жаркий след своих губ.

— Более того, Кайрокс всё прекрасно слышит и чувствует. Не так ли, братец?

С удивлением покосилась на инсталляцию. М-да, жестковато.

— Ну, хватит, ― бросил мой мужчина, от него повеяло такой бездновой потусторонщиной, что я, признаться, отпрянула, но меня притянули обратно, прижав к боку, а с инсталляции в это же время сыпалась грязно-пепельная крошка, по «статуе» пошли трещины, лопнув с неприятным режущим слух звуком, а затем каземат огласил каркающий издевательский смех. Некогда белоснежный китель представлял жалкое зрелище: серый, с удивительно яркими потеками крови. Не знаю, чего уж я отметила эту деталь.

— Жена? Серьезно, Файрокс? Жена-дрейя? Как низко ты пал!

— Смею тебе напомнить, мой глупый братец: наша мать была дрейей.

Кайрокс изменился в лице.

— Это другое!

— Да? Чем же? Не старайся зацепить меня за живое, Кай, я избавил тебя от чар не для того, чтобы выслушивать твои глупости, пренебрежением к моей женщине ты ничего хорошего не добьешься, кроме того, твоя женщина и ребенок во дворце.

Вот теперь Кайрокс немного побелел, скулы заострились. Вся напускная шелуха слетела, как та крошка. Хмуро глянув в мою сторону, он стиснул челюсти. М-да, кому-то надо лечить внутреннюю мизигинию, совершенно точно говорю. Надо бы поинтересоваться у Файрокса, когда их родители оставили, успел ли вырасти младший княжич, возможно, в этом кроется объяснение речам брата жениха.