Книга Служанка для темного повелителя, страница 62 – Влади Солерн

Зрачки Файрокса нехорошо полыхнули, а Смерти хоть бы хны, улыбается приторно.

— Варя, ― коротко и резко, уверенным жестом выводит вперед ту самую девушку и спокойно отпускает узкую ладошку.

Незнакомка зябко ежится, но на Смерть смотрит со стойким вселенским равнодушием, лишь на дне блеклых глаз промелькнула заинтересованность. Чего не скажешь о Драйроксе: Смерть впился в девушку таким фанатичным, полыхающим синевой взглядом, что даже мне стало не по себе, а вот самой незнакомке хоть бы хны. Где её достал Мессор? Из какого ада сюда приволок? И ведь не стыдно ему.

— Ей хоть есть восемнадцать? ― не удержала язык за зубами.

— Мне двадцать шесть, ― тихий шелест.

— Понятно. Хотя так и не скажешь.

Варя пожимает плечами.

— По вам тоже.

Мужики усмехаются, обмениваясь какими-то подозрительными понимающими ухмылками. Смерть шагает к девушке, обходит её по кругу с видом кота, завидевшего валерьянку, даже принюхивается, как тот кот, и останавливается напротив девчонки, она поднимает к его лицу голову и протягивает ладонь:

— Варвара Денисовна Каменькова. А вы?

На лице Драйрокса такая радостная улыбка, будто он получил от Деда Мороза огромный такой, долгожданный подарок.

— Рад познакомиться, чудо. Смерть. Он же Костлявый. Драйрокс Майроксасович Мессор. Хозяин Бездны.

Блин-оладушек. Про себя ржу-у-у-у! Майроксасович, ой, не могу…

— Приятно познакомиться, ― Варя осторожно притрагивается к руке Костлявого, и тут начинается такой ало-синий фейерверк, что мне приходится закрыть локтем лицо, на плечи опускаются широкие ладони и утягивают за собой. В полную темноту.

Очунялась я уже в своем теле, его, кстати, так сильно ломило, казалось, болела каждая клетка. Со стоном присела.

— Мною, что, играли в футбол?

Радостным визгом выбило перепонки, мне на шею кинулась Гилара, по телу тыгдым-тыгыдым — герхор, но последний не долетел, его смело сумеречью с громким мявком за дверь, оторвало от моей шеи заливающуюся слезами радости Гилару и вынесло следом за котом. С укоризной покосилась на невозмутимого Мессора.

— Вы очень жестокий у меня, господин.

— О, да, а сейчас стану ещё более мерзким, вкусняшка моя. Скажи мне, Агилара, какого светлого, а?

— Извечный вопрос в вашем исполнении, сэр, ― флегматично. ― Какого светлого — что?

— Какого светлого ты подставилась, Агилара? ― рык взметнул волосы.

— На свидание с вашим братом спешила.

— Агилара!

— Да, хозяин?

— Ты допрыгалась, ― очень вкрадчиво и токсично.

— Ага. А до чего?

— Собирай вещи, сладкая моя, ты переезжаешь, ― и спокойненько так встает, отряхивая с черного каптана несуществующие пылинки.

— Куда?

— Во дворец! ― клыкастый оскал. ― В Ордер-Шах.

Шах… «Шах и мат тебе, Глашка!» ― мерзкий смешок тоном кота.

— Гм. И сколько у меня есть времени? ― скрестила на груди руки.

Мессор удивленно моргнул.

— И что, даже истерики не будет? ― недоверчиво.

Язвительно выгнула бровь.

— Так и быть. Два часа.

— Четыре, ― невинный взмах ресничек. Мессор удивленно улыбается, клыкастенько так.

— Не понял, вкусняшка. Торгуешься со мной?

— Немножко. Пять часов, а лучше шесть.

— Пусть будет четыре, это моё конечное слово.

— Ага. Пока не забыла, а что это было такое со Смертью и той девушкой?

— Что я слышу, вкусняшка? ― нарочитое восхищение. ― Ты интересуешься?